Читаем Перекрестья полностью

Мыслями Лютер вернулся к тому давнему зимнему дню в колледже, когда впервые увидел глобус. Тогда он существовал лишь в его воображении. В то время он был зеленым новичком, в первый раз за все свои восемнадцать лет оказавшимся вне строгого шотландско-американского дома и с головой окунувшимся в мир секса, наркотиков и рок-н-ролла ранних семидесятых. Он был в компании двоих своих более опытных друзей, которые дали ему первую кислотную таблетку и повлекли за собой в путешествие, — вот тогда-то и возник глобус, который, покачиваясь, вращался в центре комнаты. Он помнил, что показывал на него остальным, но, похоже, он был единственным, кто видел его.

Глобус не был похож на глянцевое изделие компании «Рэнд Макналли», а представлял собой потрепанную, в щербинах сферу, залитую коричневыми пятнами океанов и химической желчью облаков, которые затягивали Землю. Пока он смотрел, на всех континентах и океанах стали вспыхивать красные точки, и от каждой из них протянулись раскаленные красные линии, которые шли к другим точкам, затягивая пурпурной сетью весь глобус. А затем в некоторых пересечениях этих нитей появились черные круги. Скоро они один за другим начали мерцать белым светом, и, когда разгорелись по всей поверхности, глобус засветился красным, а потом пронзительно белым раскаленным светом. Наконец он взорвался, но разлетевшиеся куски вернулись и слились в новом мире континентов, покрытых сочной зеленью, пронзительно синих океанов.

Это зрелище изменило всю жизнь Лютера. Не сразу, не в тот же вечер, но в течение недель и месяцев оно по ночам возвращалось к нему — не важно, несло ли его или нет на волнах химического возбуждения.

На первых порах он испытывал растерянность, думая, что повторяющиеся вспышки воспоминаний на самом деле не более чем ерунда. Но спустя какое-то время он привык к ним. Они стали частью его обыденного существования.

Когда же он впервые услышал голос, то перепугался. Голос никогда не звучал в часы бодрствования — только во сне, только во время видений. И он начал было думать, что заболел шизофренией.

Сначала это было невнятное бормотание — Лютер не мог разобрать ни слова. Постепенно голос становился все громче, невнятное бормотание превращалось в разборчивую речь. Но пусть он уже понимал отдельные слова, речь все равно казалась бессвязной и бессмысленной.

Но и это изменилось, и, кончая обучение, он уже пришел к пониманию земного мира, основы, на которой он зиждился, и цели его существования: преображаясь, слиться с братским миром в другом континууме времени и пространства. И те, кто помогут ускорить слияние, переживут переход от загрязненной планеты в рай; остальной части человечества этого перехода не дождаться. Голос сказал ему, что делать, — найти место, обозначенное бесцветной лампочкой, купить там землю и ждать.

Купить участок земли? Ему, студенту колледжа, у которого не было ни единого лишнего пенни? Голос не объяснил, как это сделать, но дал понять, что от этого зависит все его будущее.

И затем, сразу же после окончания колледжа, появилась книга. Он нашел ее на своей постели в квартире, которую снимал. Никаких почтовых отметок, никакой записки... просто странная толстая книга. У нее был почтенный древний вид, но название по-английски: «Компендиум Шрема». Текст тоже был английский. Он начал читать.

С появлением книги голос смолк. Чтение изменило всю жизнь Лютера.

Ближе к концу странных удивительных легенд, собранных в «Компендиуме», он нашел подвижный рисунок той сферы, что представала перед ним в видениях. Текст, сопровождавший иллюстрацию, объяснял, что такое Опус Омега.

И тут он все понял — и смысл своих снов, и то, что должен делать в жизни.

Так Лютер отправился искать означенные места. К тому времени он уже столько раз видел глобус, что мысленно мог нарисовать каждую его деталь. Он нашел нужные места — по крайней мере, часть из них — и когда стал узнавать, кому они принадлежат, то выяснил удивительную вещь: многими из этих участков владел человек по имени Купер Бласко.

После несложных изысканий выяснилось, что Бласко являлся лидером некоей общины на севере Калифорнии. Лютер отправился познакомиться с ним, и то, что он увидел и узнал, навсегда изменило его жизнь.

Потому что он понял: и видение и голос пришли из мира Хокано. Купер Бласко наткнулся на космическую истину: он должен был обеспечить Лютера средствами, чтобы исполнилось пророчество голоса.

Да, мир Хокано существовал в реальности, и, может быть, кселтоны тоже — кто мог безоговорочно утверждать это? — но теория Слияния и Лестницы, по которой можно достичь его, — все это было плодом воображения Брейди и служило одной цели: создать Опус Омега.

И теперь, после десятилетий борьбы, чтобы добиться полной победы, осталось решить всего лишь несколько задач.

Лютер приблизился к вращающемуся глобусу и, закрыв глаза, коснулся его. Кончики пальцев осязали горные хребты, плоскости равнин и просторы океанов. Осталось всего лишь несколько точек — и дело жизни будет завершено.