«… Замысел Творца Всего не может быть понят его созданиями. Потому как даже их убеждённость в собственных характеристиках изначально ошибочна. Ибо постоянство присуще только уникальной неповторимости изменений.

Творец Всего неустанно создаёт идеальные Миры. Эти Миры диаметрально различны по интенсивности формирующей их энергии и абсолютно одинаковы по изначально заложенной в них сути. Миры до такой степени удалены друг от друга, что просто втиснуты один в другой. Совершенство миров зиждется на великом равновесии. Ничтожно малые частицы даже не подозревают, что любое изменение на самом деле всего лишь мена, или переклад, одного заданного свойства на другое…

… Истинный иридианиц создан следовать предназначению цвета, в котором он был «разбужен» для своих деяний. Владыки иридиума могут сражаться за его судьбу, если до момента своего осознанного пробуждения душа спящего иридианца находилась в человеческом теле … ».

Из «Иридического Кодекса»

Пролог

Она лежала на необычном ложе посреди сада. Прекрасная спящая девушка с длинными золотистыми волосами и нежным стройным телом, от которого струился еле заметный радужный свет.

Её ложе было устлано диковинными тканями. От шелковистых до льняных – они были свиты между собой замысловатыми переплетениями.

Повсюду в колышущейся траве росло множество благоухающих цветов. Там были пышные флоксы и гиацинты, величественные тюльпаны и ирисы. Свежий ветерок шевелил шуршащие стебли растений, смешивая их дивные сладковатые запахи.

Прямо над ложем спящей девушки росло дерево, его широкий и рельефный ствол, казалось, с трудом удерживал раскидистые ветви, покрытые причудливой листвой.

Бежевая шероховатая трава в плавном шевелении отливала нежным аквамарином, лепестки ирисов были ярко-жёлтыми, а в их сердцевине возникало розоватое свечение. И только ствол дерева был как будто свит из блестящих канатов потускневшего золота.

Всё вокруг – воздух, цветы, дерево и даже ткани, застилавшие ложе – было окрашено в солнечные тона.

Миллионы оттенков золотого и бежевого!

Пейзаж вызывал чувство блаженства и полной безопасности.

Внезапно к шелесту травы присоединялись звуки лёгких шагов.

К дереву подошла женщина, она казалась древнегреческой скульптурой, сделанной из огромного сверкающего кристалла, внутри которого искрился весь спектр цветов, из-за чего её внешность постоянно менялась и, переливаясь, не давала возможности рассмотреть и запомнить черты удивительного лица.

Опустившись на колени, Богиня радуги Ирида склонилась над спящей.

– Прекрасная девочка, почему ты появилась именно в секторе «золотой середины», свободном пространстве, не принадлежащем ни одной из сторон? Теперь тебе суждено познать великий промысел Света и великие муки Тьмы. Но одно неотделимо от другого с момента сотворения Миров… Что сулит нам твоё пробуждение? – голос звучал словно печальная музыка. – Спи до срока в золотом саду. Спи, пока не зацветёт на Земле древо твоего предназначения.

Она прикоснулась рукой к лежащему вороху тканей.

– Пусть хранит тебя бархат… Пусть второе число «восемь» даст тебе шанс на движенье к Свету… Пусть в назначенное время в золотом саду зацветут предвестники пробуждения, чтобы я успела сплести для тебя «венок истины».

Ирида протянула руку в сторону, и усилившийся по её велению ветер громче зашелестел листвой дерева. Когда шелест затих – на ладони Богини появился жёлтый снег.

Она поднесла ладонь к губам и подула. Золотые снежинки медленно закружились над головой спящей девушки.

– Не хитри, Ирида! Ты же знаешь, что это бесполезно, – слева от дерева появился владыка «серого» сектора, отвратительный скелет в тёмном балахоне с длинными свисающими рукавами. Поверх тонкого капюшона на его голове был надет серебряный обруч. У ног могильного Царя неподвижно лежал огромный серый кот.

– Ты уже здесь, Даст?! Печёшься о своём праве на судьбу этого дитя? – иронично спросила Ирида.