Читаем Перекати-поле полностью

— Похоже, он и без меня неплохо справляется.

— А что ты слышал об этом парне?

— Боюсь, что ничего.

— Никто здесь о нем тоже ничего не знает. Думаю, с Треем так: с глаз долой, из сердца вон. Не верю в то, что я единственный, кого этот человек здорово разочаровал. За те месяцы, что он уехал, его тетя Мейбл сильно сдала, как и мисс Эмма. Кэти Бенсон не вешает нос, доказывая, что она добросовестна и трудолюбива, каковой я ее всегда и считал, но ей будет очень тяжело. Все эти женщины будут очень рады увидеть тебя, Джон. По крайней мере ты составишь им компанию на эти праздники.

— Мне будет приятно встретиться с ними по возвращении домой, — сказал он.

Глядя на документы на дом, которые он держал в руке, Джон иронично вздохнул. Сейчас было начало двенадцатого. Пустой желудок голодно урчал, очень хотелось принять горячий душ и немного вздремнуть, но слова шерифа Тайсона насчет Кэти встревожили его. Он даст знать тете Мейбл, чтобы ждала его к ужину, а потом позвонит мисс Эмме, чтобы узнать всю правду о том, как идут дела у ее внучки. В письмах от Кэти ничего не говорилось о трудностях сложившейся ситуации. Она лишь сообщала о всяких забавных событиях и людях из их города. Недавно она написала ему: «Две недели назад кто-то срезал висячий замок на воротах Губерта Мейсона и украл у него со двора его безумного ирландского сеттера. Мы все очень удивлялись, кому могло понадобиться воровать его, поскольку Спринкл — самая бестолковая шавка, какую себе только можно представить. Короче, вчера Губерт, вернувшись домой, обнаружил свою собаку снова у себя во дворе, а на воротах висел новый замок».

Весь негатив в ее письмах касался плачевного состояния местной экономики, отсутствия шансов у «Рысей» выиграть чемпионат округа и артрита, от которого страдал Руфус.

— Нет, Трей на День благодарения не приедет, — ответила на его вопрос тетя Мейбл. — Товарищ по команде пригласил его провести эти праздники с ним и его семьей. Я ужасно раздосадована, но, думаю, этого следовало ожидать, так что мы будем очень рады вас видеть.

Его охватила волна разочарования, но и еще одно неприятное чувство укололо его. Другой товарищ по команде…

— Я приду обязательно, тетя Мейбл, — сказал он, — но вот папа прийти не сможет. Я вам потом все объясню.

— Что ж, тогда будут только ты, Эмма и Кэти, а кроме того, по настоянию Эммы придет еще один неожиданный гость.

— Кто это?

По ее тону Джон легко представил себе гримасу, появившуюся на лице тети Мейбл, когда она произнесла:

— Оделл Вулф.

Усмехнувшись, Джон повесил трубку, и на сердце у новоиспеченного кандидата в священники потеплело. «Как это здорово с вашей стороны, мисс Эмма!» — подумал он. «Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» — это кредо иезуитов. Он набрал номер Эммы.

— Отвечая на твой вопрос, Джон, могу сказать, что Бенни прекрасно отнесся к ней, делая скидку на ее беременность и всячески учитывая это. Его доброта, разумеется, заставляла ее работать гораздо больше, чтобы не могло показаться, что она пользуется своим положением. Бенни обожает ее, и все это знают, так что посетители держат язык за зубами. Но реакцию некоторых других жителей города принять трудно, особенно это касается матерей ваших одноклассниц. Знаешь, жалость в такой же степени неприятна, как и осуждение, и, конечно же, Кэти во многом потеряла то уважение, которым пользовалась, но она не вешает нос.

Джон больно закусил губу, представив себе то пренебрежительное обхождение, о котором говорила Эмма. Мать Сисси Джейн давно обижалась на Кэти за то, что та заняла первое место в школе по красоте и уму, на котором долго пребывала ее дочь. Поэтому она и ей подобные, чьи дети поступили в колледж, естественно, были просто в восторге, узнав о затруднительном положении, в котором оказалась Кэти.

— Насколько я понимаю, на ужине будет Оделл Вулф. Как это произошло?

— Ну, частично это связано со мной. Уже много лет Оделл, приведя себя в порядок, по понедельникам приходит в библиотеку, чтобы почитать в угловой кабинке. Когда-то давно я обнаружила его утром у задних дверей и могу с уверенностью сказать, что в тот момент он подумал, что его прогонят, но вместо этого я спросила, не хочет ли он войти. С тех самых пор по понедельникам — и только! — он приходит вскоре после открытия библиотеки, и я даже перестала запирать дверь. Я оставляю немного еды на столе, где Вулф обычно сидит и, согнувшись, читает журналы, газеты и разные справочники. Он приходит и уходит через заднюю дверь и сразу исчезает, когда в библиотеку является кто-то еще. Говорит он мало, и я о нем почти ничего не знаю, но всегда нахожу на столе записку с благодарностью.

— Вы сказали «частично». Значит, есть еще причина? — напомнил ей Джон.