Читаем Перекати-поле полностью

Мозг Джона мгновенно просветлел и очистился, будто из ушей фонтаном вырвался тормозивший мысли воск.

— Нет, ТД. Это исключено! Полностью исключено! Донни — католик. Католики считают, что душа человека, лишившего себя жизни, прямиком попадает в ад. Мы не должны допустить, чтобы родители Донни считали, что их сын будет вечно страдать там.

— Что еще мы можем придумать, Джон? — Голос Трея звучал так, будто у него была раздавлена гортань. — Они могут назвать это и не убийством, но посчитать, что это было непредумышленное убийство — «лишение жизни без злого умысла». Помнишь это определение из курса гражданского права? Мы вторглись на частную территорию. Мы явились, чтобы совершить озорство. Так они и будут это рассматривать, особенно миссис Харбисон. Она не любит меня и постарается добиться максимально возможного наказания. Не для тебя. Ты не при делах. Это была моя идея, значит, все лежит на мне, но я могу попасть в тюрьму.

— Это пока неизвестно.

— А ты можешь с уверенностью сказать, что этого не произойдет?

Уверенности у Джона не было. Паника Трея была оправдана. Весьма вероятно, что против него будет выдвинуто обвинение. Ему было семнадцать. А в Техасе семнадцатилетних привлекают к ответственности за совершенные ими уголовные преступления.

Джон не мог себе представить, что его лучшего друга, который был ему как брат, посадят в тюрьму. От страшной мысли, что Трей сядет за решетку, что его будущее будет исковеркано, вся жизнь сломана, во рту появился такой ужасный привкус, что Джон непроизвольно сплюнул, а потом его едва не вырвало. Это убьет Кэти. К тому же, если бы он не вмешался, пытаясь разнять дравшихся, Донни, возможно, не упал бы и не ударился бы головой. Трей не сказал ему об этом. И не скажет. Джон крепко зажмурился и вспомнил неприятную историю, случившуюся однажды летом, когда им было по девять лет. Они с Треем переходили пастбище, и за ним погнался бык. Трей орал, визжал, бросал камни, чтобы отвлечь внимание быка, и в конце концов тот изменил курс и погнался за ним. Трей перескочил через забор как раз в тот момент, когда рога скользнули по задней части его джинсов. С Треем всегда было так… Ради Джона он готов был атаковать берлогу с медведями.

Уныло заблеял маленький барашек. Преодолев страх, он приблизился к ним, чтобы выяснить, что произошло во дворе, и теперь смотрел на своего хозяина, который неподвижно лежал на земле. У Джона судорожно сжался желудок. Донни мертв… Его уже не воскресишь, но зато Трей жив, и его нужно было спасать. Прости меня, Господи, за то, что я хочу предложить. Он угрюмо взглянул на Трея.

— А как насчет… как насчет того извращенного способа мастурбации, который нам показывал в журнале Джил Бейкер, ну, тот, где кончаешь, когда душишь себя?

— Авто… эротическая… асфиксия? — запинаясь, произнес Трей сложное слово.

Джон имел в виду журнал, которым Джил, демонстрируя этот способ, размахивал в раздевалке. Там были показаны фотографии людей, которые подвешивали себя, чтобы пресечь доступ кислорода к мозгу для усиления оргазма. Джон с Треем тогда нашли и снимки, и саму идею непотребными и просто отвратительными. Джон не прикасался к этому журналу, но в школе проводились проверки шкафчиков учеников, так что Джил сунул его Трею вместе с еще несколькими журналами такого же откровенно сексуального содержания, чтобы тот положил их у себя в машине, пока он не найдет новое место, где можно было спрятать их от его матери. И сейчас все это лежало в «мустанге» под сиденьем.

— Это оно, — сказал Джон, которого тошнило от отвращения при мысли, что родители мальчика найдут его в таком состоянии. — Все будет выглядеть таким образом, будто их сын не собирался умирать. Просто хотел достигнуть максимального сексуального удовольствия.

Трей поднялся и, растирая кулаками мокрые глаза, пробормотал:

— Это закроет все синяки… Ох, Джон, ты просто гений.

С мрачным видом, но быстро, изо всех сил стараясь, чтобы их не стошнило, они перенесли бездыханное тело в сарай. Трей забрал рубашку мальчика с собой и принес из «мустанга» непристойные журналы, а затем, следуя инструкциям на снимках, они сделали удавку из шнура удлинителя, сняли с Донни одежду и подняли его тело в положение, которое имитировало смерть от автоэротической асфиксии. Возле его висящих ног Трей разбросал журналы, оставив тот самый открытым на странице с инструкциями, а Джон тем временем разложил на стуле белье мальчика, его джинсы, ремень и ботинки.

Когда с этим было покончено, Джон сказал:

— Трей, нам нужно задержаться еще на минуту. — Он показал на глядевший на них сверху их общий с Донни символ веры — прибитое к балке распятие.

Трей понимающе кивнул, и они, сложив вместе свои холодные липкие руки, склонили головы.

— Во имя Отца и Сына и Святого Духа мы передаем тело Донни Харбисона Тебе, Отец наш, и да простишь Ты нас за то, что мы сделали.

— Аминь, — произнес Трей.

Джон быстро повернулся, чтобы уйти, но Трей удержал его за руку.

— Еще одно, Джон.