Читаем Перекати-поле полностью

Когда Деке ехал в город, на душе у него по-прежнему было тяжело. Если он нанесет удар по Трею Дону Холлу, то одновременно уничтожит и Джона Колдуэлла, человека, который всю свою жизнь посвятил тому, чтобы искупить ошибку, совершенную им в юности. Трей пребывал в богатстве и славе и, вероятно, никогда не оглядывался назад, чтобы задуматься о том, что он совершил в прошлом, тогда как Джон нес свое бремя по пути нестяжательства, целомудрия и покорности воле Бога. Деке не сомневался, что, когда он докопается до самого дна, станет известно, что Джон в тот роковой ноябрьский день пытался свести к минимуму насилие и жестокость, возможно, даже предотвратить их. Он был готов побиться об заклад на последний доллар, что Трей решил использовать в качестве видимой причины смерти Донни автоэротическую асфиксию, тогда как Джон, как католик, воспротивился тому, чтобы использовать для прикрытия случившегося версию о самоубийстве.

Стоит ли восстановление доброго имени Донни в глазах его родителей того, чтобы уничтожить Джона Колдуэлла? В их округе у него, по сути, был статус святого человека, что Деке считал совершенно справедливым. Разоблачение отца Джона и его возможный арест за то, что он чинил помехи отправлению правосудия, будут иметь далеко идущие и весьма негативные последствия для Церкви, не говоря уже о Харбисонах. Ему не хотелось думать о том, что они почувствуют, когда узнают, что человек, которого они любили как собственного сына, был причастен к смерти их мальчика и скрывал обстоятельства того, как именно тот погиб. Этот скандал, возможно, будет стоить самому достойному человеку, которого Деке знал в их церковном приходе, сана священника, и вся его жизнь, все добро, которое он совершил, с этого момента будут рассматриваться как ложь.

Имеет ли он моральное право сейчас, через столько лет, когда жизни всех имеющих к этому отношение людей уже устоялись, а прошлое почти забыто, раскапывать всю эту правду и выставлять ее напоказ, несмотря на разрушения, которые она может принести?

Но такие вопросы были не для Деке. Он считал, что любая правда лучше, чем ложь, и не важно, кому она может причинить боль и какой урон нанести. Правда не разрушает, она созидает. Прежде всего Деке был копом, и стремление к правосудию было у него в крови, оно стучало в его сердце, даже если теперь он уже и не носил полицейский жетон. А еще он был отцом. Если бы речь шла о его сыне, он бы хотел, чтобы тот почил с миром, очистив свое имя от позора. И его честь стоила бы самой страшной правды. Отец Джон должен будет смириться со своей судьбой.

Однако прежде чем делиться своими доводами с нынешним шерифом, который сидит в том самом кресле, которое когда-то занимал он сам, ему необходимо окончательно убедиться в своих доказательствах. Не хотелось бы уничтожить целую реку только ради того, чтобы вытравить из норы пару барсуков. Приехав в Керси, он зашел в кафе к Кэти, чтобы поговорить с ней, но там ему сказали, что она ушла рано и, похоже, вряд ли уже сегодня вернется. Судя по озабоченности на лице Бебе, это было связано с какими-то проблемами у Кэти дома. Но что это за проблемы, Деке понятия не имел. Разочарованный, он вернулся в машину и со своего сотового позвонил Пауле. В душе Деке обрадовался, что ее не было дома и он может оставить на автоответчике сообщение о том, что переночует у дочери. Он планировал в шесть часов посетить мессу в церкви Святого Матфея. У него вдруг появилась идея, как ему заполучить образцы отпечатков пальцев отца Джона.

Глава 55

Открыв глаза, Трей часто заморгал, чтобы сориентироваться. Он уже давно не просыпался в чужих спальнях, и среди них не было ни одной, чтобы в глаза сразу бросалось распятие. Комната Джона. Его охватила черная безысходность. Он вспомнил, что Джон уехал, чтобы встретиться с Кэти, и сейчас она уже ненавидит его со всей той страстью, с которой когда-то любила. Он сбросил ноги на пол, несмотря на то что из-за болезни от резких движений у него сильно кружилась голова и к горлу подступала тошнота. Часы показывали пять. Он проспал более трех часов. Это хорошо. Не придется долго дожидаться их разговора с Харбисонами. В туалетной комнате он выжал из себя тоненькую струйку мочи, плеснул воды в лицо и промыл рот от этого тошнотворного привкуса. В зеркало Трей старался не смотреть, зная, что увидит там. «Можешь не сомневаться, все твои грехи обязательно обнаружатся», — много раз предупреждала Трея его тетя, и он понимал, что на его изможденном болезнью худом лице сейчас вытравлен след каждого из них.

Когда он вышел в коридор, чтобы спуститься к машине и забрать свой багаж, его выхолощенный лекарствами желудок со знанием дела откликнулся на аппетитный запах, поднимавшийся над лестницей из кухни. Мимо него проскочила маленькая девочка, которую, видимо, позвали на ужин. По пути к выходу он заглянул в столовую и увидел там группку детей, сидевших вокруг большого стола. Девочка-подросток, очевидно одна из воспитанниц, раздавала пироги с курятиной.