Читаем Перекати-поле полностью

«Да, — подумала Мейбл, — теплый маленький щенок — это, возможно, как раз то, что нужно Кэтрин Энн в данный момент. Однако это определенно не должно стоить того, чтобы мальчики, не дай бог, погибли или остались калеками».

— Мне очень жаль, — сказала она им, — но вам все равно придется подождать до субботы, когда не будет занятий в школе. А теперь я хочу, чтобы вы оба дали мне слово, что не будете приближаться к мистеру Вулфу и вести с ним разговоры по поводу щенка. Я запрещаю вам вступать с ним в какой бы то ни было контакт. Это понятно?

Слово ее племянника стоило немного, она это прекрасно знала. У него был свой особый кодекс бесчестности, который он унаследовал от своей матери и неукоснительно соблюдал. Но если он даст слово вместе с Джоном, то обязательно сдержит его. Джон заставлял своего товарища придерживаться этических принципов. Дружба у них была весьма своеобразная. Они напоминали тандем: всегда вместе, но сидят отдельно, один впереди, держит руль и крутит педали, второй работает у него за спиной, но при этом они часто меняются местами. То, что могло их объединять, было выше ее понимания, но с тех пор, как они с матерью Джона познакомили их в четырехлетнем возрасте, мальчики были неразлучны — если не по зову души (одному Господу известно, где в итоге окажется душа Трея, тогда как душа Джона определенно попадет на небеса), то, по крайней мере, по зову сердца, поскольку приверженности сердца воистину неисповедимы. Время от времени они ссорились, но каждый раз это длилось недолго. Трей приходил мириться в тот же день. Похоже, Джон стал для него единственным человеком в жизни, без которого он не мог обойтись и отношениями с которым очень дорожил.

— Даю слово, — сказал Джон.

— Трей?

— Я тоже.

Он то ли признал свое поражение, то ли внезапно полностью потерял интерес к этой теме, что было для него делом обычным. Он мог быть полностью захвачен чем-нибудь, но уже в следующую минуту весь его энтузиазм испарялся, словно лужа после короткого летнего дождя.

— Вот и славно, — с явным удовлетворением в голосе произнесла Мейбл. — Что будете делать перед ужином и выполнением домашних заданий?

— Мы пойдем к Джону, — быстро ответил за обоих Трей. — Я оставил у него дома свою бейсбольную перчатку.

— Что ж, очень хорошо, — сказала Мейбл, — но возвращайтесь к шести. Ты тоже обязательно приходи, Джон. У нас сегодня тушеная говядина.

— Звучит соблазнительно, тетя Мейбл, — ответил Джон.

Даже не перекусив, они заторопились, и, только когда Мейбл вошла в комнату своего племянника, чтобы положить в комод выстиранное постельное белье и его пижаму, она увидела лежащую на нем бейсбольную перчатку.

Кэти лежала, укрывшись одеялом с головой, поджав колени к самому подбородку и уткнувшись лицом в подушку. Сознание того, что ее родители окончательно покинули этот мир и она их больше никогда не увидит, наконец пропитало ее полностью, насквозь, до мозга костей. Она никогда не услышит их голосов, мама никогда не назовет ее своим любимым прозвищем — моя Сладкая Булочка, папа никогда больше не разбудит ее утром, как бывало, со словами: «Вставай и свети, солнышко мое». Они не приедут, чтобы забрать ее домой, в ее замечательную комнату, выступающее окно которой вплотную подходило к окну комнаты Лауры и являлось для них еще одним тайным каналом общения. Кэти больше никогда не зайдет в свой класс в Академии Винчестер, не сядет за парту со своими одноклассниками, не услышит объяснений любимых преподавателей. Все, что она любила и что было ей дорого, исчезло в то самое мгновение, когда прозвучало это ужасное слово сирота. Теперь ей всю свою жизнь придется прожить с этой старой женщиной, ее бабушкой, в этом потрепанном домишке в холодном и сером месте, где никогда не светит солнце и где ее единственными друзьями будут два незнакомых мальчика, которые носят ковбойские сапоги, а один из них безграмотно использует в речи двойное отрицание.

Внутри у нее, там, где раньше обитала любовь к родителям, образовалась гулкая пустота.

Кэти слышала звуки присутствия бабушки по ту сторону двери ее комнаты и знала, что та сейчас прислушивается, спит она или нет. Кэти замерла и затаила дыхание, пока не услышала тихие шаги, удаляющиеся по коридору в более теплое крыло дома, после чего плотнее натянула на себя одеяла и еще глубже зарылась лицом в подушку.

Глава 7

— Ладно, давай сначала направимся к твоему дому, на случай, если тетя Мейбл следит за нами, — сказал Трей.

Джон быстро оглянулся.

— Но мы же и так идем туда.

— Ошибаешься. Сделаем круг и отправимся к дому Волчища.

Джон резко остановился.

— Что? Ты ведь дал своей тете слово, что не пойдешь туда.

— А теперь, Тигр, послушай меня, — назидательно произнес Трей. — Ты сам вспомни, на что мы с тобой согласились. Она просила нас не приближаться к мистеру Вулфу и не заводить с ним разговоров по поводу его щенков. Это же ее слова, верно, Джон? Я внимательно ее слушал.

— Ну и что теперь? — спросил Джон.

— А то, что мы и не будем приближаться к нему. Мы просто стащим одного из щенков и даже не увидим мистера Вулфа.