Читаем Перекати-поле полностью

— Потому что я думал, что вы предали меня! — ответил он, и в глазах его неожиданно блеснули искры злости и неизлечимой болезни. — Вы были моей семьей, всем, что было у меня в этом мире. Всем, что имело для меня значение. А ты представляешь себе, каково это — считать, что друг, за которого я готов был отдать свою жизнь, трахнул любовь всей моей жизни — мое сердце! — да еще и сделал ей сына, которого я не в состоянии подарить ей! В тот момент я готов был послать вас ко всем чертям — мне было наплевать на все! Я хотел причинить тебе такую же боль, какую ты причинил мне. А потом, когда прошли годы… — голос его ослаб, глаза погасли, — было уже слишком поздно. У мальчика были мать и бабушка… и ты. Вы с Уиллом были так близки, как могут быть близки только отец с сыном. Ты шел по пути праведности, а Кэти… она устроилась как-то. Произошел бы скандал, в который были бы вовлечены все вы. Неужели было бы лучше, если бы мальчик, вместо того чтобы просто считать своего отца мерзавцем, узнал, что мать зачала его за спиной у воображаемого отца с его лучшим другом?

«Вот в этом он по-прежнему так же хорош», — подумал Джон. Трей мог найти россыпь стекляшек и продавать их как золотую жилу — и Джон бы это купил.

Все еще держась за свой живот, словно прижимая футбольный мяч, Трей поднял на него наполненные мукой глаза.

— Когда стало уже слишком поздно что-то менять, я поступил так, как считал лучшим для всех, — сказал он. — С моей стороны это было мерзко, но… я просто не знал, что еще можно сделать.

— Я иду! — сообщила Бетти, открывая дверь, и Джон, благодарный ей за эту паузу, поднялся, чтобы взять у нее поднос и поставить его на заранее накрытый для ленча стол. Когда он почувствовал запах еды, желудок его готов был вывернуться наизнанку. По изумленным глазам Бетти он догадался, что, видимо, лицо его стало белым, как скатерть на столе. Бросив быстрый недовольный взгляд на Трея, она нахмурилась и принялась молча выкладывать с подноса приготовленный ленч.

— Спасибо, Бетти. Все выглядит очень аппетитно, — сказал Джон. — Дальше мы сами разберемся, а когда закончим, я отнесу посуду в кухню.

— Хорошо, отче. — Она кивнула и перед уходом бросила на Трея еще один предостерегающий взгляд, которого тот не заметил.

Когда дверь за ней закрылась, Джон спросил:

— Когда ты планируешь рассказать обо всем этом Лу и Бетти?

Трей выпрямился.

— Это ты скажи мне, когда будет подходящий момент. Я вылетаю из Амарилло завтра в полдень, так что уезжать буду рано утром. Я не хочу, чтобы ты присутствовал при разговоре с ними. Начнешь переживать, будешь выглядеть виноватым, и этой проницательной старушке миссис Харбисон достаточно будет одного взгляда на тебя, чтобы догадаться, что ты тоже был замешан.

Джон чувствовал такую слабость в ногах, что вынужден был сесть на один из стульев у стола.

— Сегодня вечером, когда Лу вернется с детьми после мессы, — сказал он. — Бетти остается дома, чтобы приглядывать за теми, кто туда не поедет. Примерно в восемь они с Лу усаживаются в своей комнате смотреть телевизор. Я вернусь домой поздно. А теперь иди к столу и попробуй что-нибудь поесть. Пища придаст тебе сил.

С большим трудом Трей поднялся со своего кресла и занял место за столом.

— Я попаду в преисподнюю, Джон?

Самое тяжелое в его службе наступало как раз в такие моменты, когда он был призван заверить морально испорченного человека, стоящего на пороге смерти, что все его грехи будут прощены. Ему пришлось напомнить себе, что сейчас его устами говорит Бог, а не Джон Колдуэлл.

— Тот, кто по-настоящему раскаялся в своих грехах и попросил прощения у тех, кому он причинил горе, Трей, никогда не попадает в ад. Твое сердце знает истину, и именно там тебе следует искать ответ на твой вопрос.

Других слов, чтобы успокоить Трея, Джон не мог найти. Одному Трею было известно, на каком свете он окажется сегодня, если не умрет завтра.

Джон взял ложку, чтобы попробовать аппетитный овощной суп-пюре, который Бетти постаралась приготовить для них, и салат из собранной сегодня утром зелени, украшенный ее ароматной клубникой.

— А когда ты собираешься рассказать все Кэти? — спросил Трей.

Джон поднял на него глаза от своей тарелки.

— Это я буду ей рассказывать?

— Мы не виделись с ней все эти годы, и я не могу встретиться с ней сейчас, Тигр. Я не хочу умереть, вспоминая ее взгляд. Единственной спасительной благодатью для меня будет облегчение, когда она узнает, что Уилл — твой сын.

Уилл был его сыном! А он был отцом этого мальчика! В это почти невозможно было поверить, но он будет беречь этот неугасимый огонек надежды.

— Я еще должен подумать и решить, — сказал он.

— Совершенно необязательно сообщать всему миру, что мальчик твой. Это должно остаться между тобой, Уиллом и Кэти. Подумай, что будет с твоей репутацией, если вдруг всплывет такая новость. — Трей с заметным усилием улыбнулся. — Позволь мне умереть так, чтобы люди продолжали думать обо мне самое худшее. Я заслуживаю этого, и я хотел бы уйти с мыслью, что ты по-прежнему думаешь о себе хорошо.