Читаем Перекати-поле полностью

Кэти никогда не забудет тот воскресный день в ноябре, в самый разгар сезона, когда он задал этот свой вопрос. Он только что вернулся после того, как играл на пустыре со старшими мальчиками, и вопрос был явно связан с тем, о чем они там говорили. Наступил момент, который она предвидела и который пугал ее. Темные волосы сынишки были взъерошены, щеки раскраснелись от холода, и в своей ветровке, джинсах и кроссовках с болтающимися развязанными шнурками он очень походил на мальчишку с плаката, олицетворявшего идеального здорового ребенка — мечту любых родителей. Он был уже слишком большим, чтобы взять его на руки, поэтому Кэти похлопала по своим коленям, и Уилл тут же взобрался на них. От него божественно, с точки зрения матери, пахло напряжением игры, и она крепко обняла его, готовя к той боли, которую должна была причинить.

— Он живет в Калифорнии, — сказала Кэти. — Он играет в футбол за «Сан-Диего Чарджерс».

Уилл внимательно посмотрел на нее своими темными блестящими глазами, такими удивленно круглыми и невинными под густыми загибающимися ресницами, и спросил:

— А почему он не живет здесь?

— Потому что он решил жить там.

— Разве он не любит нас?

— Думаю, что любил бы, если бы мог, но ему не хватает чего-то внутри, и это мешает ему. — Она шутя щелкнула сына пальцем по носу, стараясь проглотить подступивший к горлу комок. — Помнишь тот игрушечный грузовик, к которому нам пришлось специально покупать батарейки, чтобы он поехал? Ну, вот именно этого и не хватает твоему папе — специальных батареек.

— А мы можем их ему купить?

— Нет, дорогой, не можем. Такие батарейки не продаются.

Лицо маленького мальчика стало задумчивым. Он закусил губу.

— Значит, он никогда не приедет, чтобы повидать меня?

Кэти закашлялась, чтобы не задохнуться от подступивших к горлу слез.

— Может быть, когда-нибудь… когда он повзрослеет.

Но этого не произошло. Звезда Трея, знаменитого квотербека НФЛ, взошла, а Уилл, прирожденный атлет, рос в тени своего знаменитого отца под внимательными взглядами тех горожан, которые надеялись, что он, вылитый Трей Дон Холл, со временем займет его место на футбольном поле. Кэти всегда будет благодарна Рону Тернеру, который оказал влияние на Уилла, сделав так, что тот сконцентрировался на своем настоящем призвании — бейсболе. Время от времени Уилл брал биту и отправлялся на площадку для игры в бейсбол, оставляя своих приятелей натягивать на себя защитную экипировку и шлемы для игр в футбольной лиге. В двенадцать лет он уже пользовался у местных жителей репутацией хорошего «бьющего», хиттера, и правого полевого игрока.

— Почему ты не проведешь тест на отцовство и не подашь на этого сукиного сына в суд по поводу пособия на ребенка? — спрашивала ее Бебе, хотя это горячее предложение высказывал также Бенни и даже ее бабушка.

Но Кэти отказалась. Она ничего не хотела от Трея по принуждению и начала замечать в сыне признаки той же гордости, которая была свойственна его матери. Лучше всех это обобщил одной фразой Оделл: «Пусть лучше он обойдется без своего отца сейчас, чем будет вечно ему должен потом».

Время от времени появлялись репортеры, и как-то один из них пристал к Уиллу на спортивной площадке с расспросами, что он чувствует в связи с тем, что его не признает знаменитый отец. Сообразительный преподаватель быстро позвонил шерифу Тайсону, который появился на месте, прежде чем репортер успел скрыться, и привлек того к суду за нарушение общественного порядка.

В те времена Кэти ненавидела Трея Холла и думала о том, что никогда бы не захотела увидеть его, если бы те, кого она любит, не были бы с ним каким-то образом связаны.

Глава 37

Почувствовав резь в глазах, Трей отодвинул приглашение на своем столе в сторону. Черт побери, Тигр, ты все-таки сделал это! У Джона ушло — сколько же? — двенадцать лет на то, чтобы вписать в это приглашение свое имя. После того как от Джона перестали приходить письма, о его делах и местопребывании Трея информировала тетя Мейбл. В последнем из писем Джона, которое было отправлено из Гватемалы в 1999 году, описывались грязь и нищета громадной свалки на окраинах столицы страны, где жили многие тысячи семей со своими детьми. «Ты не поверишь, какая здесь царит бедность, — писал он. — Моя миссия тут заключается в том, чтобы оценить, как Церковь может помочь этим людям, дать им еду, медикаменты, свежую воду, одновременно помогая удовлетворять их духовные нужды». Это было время, когда в разделе новостей газеты «Сан-Диего Юнион Трибьюн» сообщалось о беспрецедентных акциях террора, проводимых действующим режимом против граждан Гватемалы, в особенности против священников и монахинь. Только в том году погибло более двухсот тысяч гватемальцев, и Джон как раз находился там, когда несколько местных жителей были жестоко убиты прямо на площади городка Сантьяго Атитлан, где он временно остановился в доме приходского священника, который выступал против бесчинств «эскадронов смерти» и который за это поплатился своей жизнью.