— Я смотрю телевизионные шоу и знаю, что должен делать хороший частный сыщик. Один мой друг, он работает в библиотеке, рассказывал мне о вашем агентстве «Кул и Лэм», и я решила, что, если со мной что-нибудь случится, прежде всего приду к вам. И пришла, но вас не было, и меня согласилась принять миссис Кул.

Так что же все-таки случилось? — спросил я в который раз.

— Дядюшка Эмос…

— Как его зовут?

— Гейдж, Эмос Гейдж.

— Ну, и что с ним?

— Дядюшка Эмос… ну, он немного странный.

Я понимающе кивнул.

— Он принимает таблетки, ну… наркотики, напивается… Ни мама, ни я не можем на него повлиять. Мама говорит, что он не здоров, что он не в силах ничего с собой поделать, что это такая же болезнь, как если бы у меня была корь.

— А где он сейчас, твой дядюшка?

— Пустился в один из своих обычных загулов и еще не вернулся. Написал маме, что его запой кончился и он добирается домой на попутных машинах, но до сих пор так еще и не добрался.

— Где он живет?

— У него свой дом, недалеко от нас. Дядюшка Эмос хорошо относится ко мне и к маме.

— Он что, брат твоей мамы?

— Нет. Моя мама была замужем за его братом, моим отцом, потом он умер, и мама вышла за Джеймса Идена, ну а потом они разошлись. Дядюшка Эмос очень добрый человек, он очень хорошо к нам с мамой относится, — повторила девочка.

— И что же случилось?

— Дядюшка Эмос получает деньги фонда опеки. Теперь он дает маме по тридцать долларов в месяц, а в этом месяце по какой-то причине он этих денег не получил. Во всяком случае, мы его еще не видели.

— И он вам не звонил?

— Нет. — Она покачала головой. — Он просто прислал открытку, — снова повторила она, — что он на пути домой и придет к нам сразу, как вернется, но… он так и не приехал.

— Откуда же твой дядя получает эти деньги?

— Из фонда опеки. Деньги ему оставил его дядя — Элберт.

— Тебе известно, сколько он оставил денег?

— Я только знаю, что там их очень много и дядя Эмос пока наследовал лишь часть из них. Позже он получит много больше.

— Твоя мама обо всем этом знает?

— Конечно. Он же дает маме тридцать долларов в месяц.

И обещал, что, когда получит всю сумму, будет ей давать намного больше. Но для этого дядюшке Эмосу должно исполниться тридцать пять лет. Он еще сказал маме, что завещает ей все в случае смерти. Мы с мамой единственные, кто по-настоящему ему близок. Мы его очень любим.

Я посмотрел на часы.

— Мне необходимо увидеться с Бертой Кул по очень важному вопросу. Она ждет меня. Ты, Сандра, поговори пока с Элси Бранд, дай ей свой адрес, телефон, мамино имя. И отправляйся домой. Кстати, ты хорошо знаешь, как доехать до своего дома?

Она бросила на меня испепеляющий взгляд.

— Конечно, мне же почти пятнадцать!

— Хорошо, тогда отправляйся домой, и, как только мы что-нибудь выясним, сразу же дадим вам знать.

— Но миссис Кул сказала, что вы не можете заняться этим делом, что вы разоритесь, если будете заниматься всякой ерундой, — заморгала глазами Сандра, готовая вот-вот расплакаться.

Я хорошо знал Берту Кул — сверкающий бриллиант!

Но внешность ее обманчива: внутри у нее сердце, сделанное из стали и цемента. И все же я ободряюще кивнул Элси.

— Пошел в клетку льва, а ты пока подготовь всю необходимую информацию.

Глава 2

Берта Кул временами напоминает мне огромный моток колючей проволоки. Вот и теперь она смотрела на меня с нескрываемой враждебностью своими маленькими пронзительными глазками.

— Волшебный принц из сказки! Дед Мороз! А я, конечно, как всегда, старая злая ведьма!

— Я просто хотел уяснить, чего же хочет от нас эта девочка.

— Ей хочется, чтобы к ней отнеслись с симпатией, расположением, состраданием. И все это в тебе есть, Дональд Лэм, и это худшая часть твоего существа. В тебе живут отвратительные качества, присущие всем мужчинам. Стоит только женщине любого возраста пригорюниться и выдавить из себя слезу, вы сразу разрешаете ей положить головку к вам на плечо и спрашиваете, чем можете помочь. Если бы ты не был таким законченным дураком, то многое бы понял в этой жизни. У этой незаконнорожденной есть мать, к тому же достаточно хитрая: посылает подростка в сыскное агентство только для того, чтобы вызвать к себе жалость, а не потому, что очень плохо себя чувствует.

Я стоял и слушал, расплывшись в улыбке.

— Ты хотела со мной о чем-то поговорить?

— Я не уверена, что вообще хочу тебя видеть! — взорвалась Берта. — Ты и твои необыкновенные манеры!

Твое мягкосердечие! Видит Бог, Дональд, если бы не я, ты бы разорил наше чертово сыскное агентство в первые же тридцать дней его существования.

— Это может подождать?

— Что может подождать?

— То, о чем ты хотела со мной поговорить.

— Черт, конечно нет!

— В таком случае…

— О нет, это не так уж важно, — с сарказмом перебила она меня. — Всего пять сотен долларов в качестве предварительного гонорара, пятьдесят долларов за каждый прошедший день, триста долларов на расходы и пять сотен дополнительно, если мы сможем решить поставленную перед нами проблему в течение недели.

На пальцах Берты зловеще сверкнули бриллианты, когда она в ажиотаже размахивала руками.