Читаем Перед прочтением — сжечь! полностью

Памятуя о своих бесплодных вчерашних поисках столовой, я сразу же пошёл в ближайший гастроном и купил там себе мягкий белый батон, пакет кефира и плитку белого пористого шоколада. Этот шоколад был единственным импортным продуктом, который я себе разрешал — причём вовсе не потому, что я не мог себе позволить этого по соображениям экономии, а потому, что я решительно не хотел становиться таким, как американские мужчины. Я ведь помню, как 11 сентября 2001 года, когда на весь мир шла прямая трансляция самолётных таранов манхэттенского Торгового центра, я был поражён не столько фактом всего того, что тогда происходило на моих глазах, сколько самим внешним видом мечущихся на экране американцев. По-видимому, обычно нам показывают лишь тщательно отфильтрованные материалы, в результате чего мы видим на улицах штатовских городов сплошь подтянутых, по-ковбойски сложенных сухощавых мужчин, не имеющих ни единой складочки лишнего жира, а тут я увидел кадры, в которых на фоне рушащихся небоскребов бегали не просто толстые, но страшно расплывшиеся к талии, и оттого напоминающие собой громадные ромбообразные поплавки, мужики со свисающими на плечи щеками, каких мне у нас в России и встречать-то сроду не доводилось. Именно после этого я начал обращать внимание на попадающиеся мне в газетах статьи, рассказывающие о том, что на Западе практически нет безопасных для человека продуктов, и что угроза нашему здоровью исходит вовсе не от одних только “ножек Буша”. Оказывается, во всех этих гамбургерах, чизбургерах и прочей подаваемой в “Макдоналдсах” разогретой фигне нет практически ничего, кроме геноизменённой сои, потребление которой ведёт человека в лучшем случае к большому избыточному весу, а в худшем (и это, к сожалению, происходит намного чаще, чем этого хотелось бы) — ко всякого рода заболеваниям, включая сюда и раковые опухоли. По правде говоря, я и раньше подозревал, что, посылая товары на российский рынок, Америка руководствовалась прежде всего принципом “На тебе, Боже, что нам не гоже”, но я не думал, что они травят этой же гадостью и самих себя. И вот — хроника крушения башен торгового центра помогла мне увидеть, каким я могу стать, если буду лопать их гамбургеры и хот-доги, запивая все это “Пепси-колой” и “Спрайтом”. А потому я сидел теперь во внутреннем дворике одного из домов на вкопанной возле его подъезда деревянной скамейке, пил своё молоко с батоном да читал выползающие из-под моей задницы надписи, врезанные ножом в поверхность доски представителями различных поколений молодёжи. Прямо подо мной (я прочитал это, когда ещё только садился) было вырезано традиционное для семидесятых годов уравнение “Ленка + Серега = любовь”, рядом с которым кто-то красиво выцарапал контуры электрогитары и английское слово “Beatles”, далее следовала высеченная чуть ли не топором эмблема “ДМБ-84”, под которой летел раскрытый парашют с буквами “ВДВ”, потом одна примерно над другой шли три строки, сообщавшие, что “Тут пили Аршак и Миха”, что “Нет жизни без зоны” и что “Цой — жив”, следом за которыми красовалось объявление: “Кто хочет трахаться — приходи сюда каждый четверг в полночь”. Над этим объявлением можно было разобрать слово “кумар” и какие-то начатые, но недописанные знаки, а на самом краю скамейки, словно приговор, стояло чёткое: “Ельцин — сука”.

Я запивал батон глотками молока и старался понять, что это за странные звуки долетают ко мне со стороны нашей районной Администрации — казалось, там шла сейчас праздничная демонстрация трудящихся с провозглашаемыми в микрофон с трибуны призывами Партии и ответными криками “Ура!”, но только вот какие могли быть демонстрации в это время года? Июль у нас — время тихое, это даже не август, который больше, чем тремя своими Спасами, стал последние годы знаменит различными дефолтами да путчами…

— Что это там за шум на площади? — спросил я, не удержавшись, у проходившего мимо меня паренька лет пятнадцати.

— Митинг, — нехотя пояснил он. — Ищут, кого объявить виноватым в поджогах.

— В поджогах? — переспросил я. — Каких поджогах? — но парень не стал вдаваться в объяснения и исчез в подъезде.

Быстренько покончив с едой, я бросил пустой пакет из-под молока в стоявший неподалеку мусорный бак и, завернув оставшуюся половину батона в целлофан, направился на раздающиеся раскаты голосов. Надо же мне было узнать, о каких это поджогах говорил парнишка.

Миновав полтора или два квартала, я повернул за угол и оказался перед той самой площадью, на которую вчера опустился белый с красной полосой по борту самолёт “Сессна-Скаймайстер-337”, пилотируемый похожим на иллюзиониста человеком в чёрном плаще с красным подбоем. Хотя… Вчера ли? Неужели это и в самом деле было всего только ночь назад?..

Я остановился на краю площади и окинул взглядом происходящее.