Читаем Перебитый панцирь полностью

— Спасибо, господин офицер.

— Пока рано благодарить, так как ничего я вам не обещаю.

* * *

Выпроводив из кабинета Мухребова, гауптман направился к своему рабочему столу. Настроение у него было хорошее. Затем он, решительно сняв телефонную трубку, связался со своим приятелем Микелем.

— Ты везучий человек, — начал гауптман разговор по телефону. — Наконец-то смогу удовлетворить твою просьбу. Хороший кулак попал сегодня ко мне. Без магарыча всё равно тебе его не отдам. Конечно, проверим, но мне кажется, что он говорит правду. Да какой там он «советский» кулак. Я за него ручаюсь. Одного того, что он в пивной вёл себя с нашими горе-вояками, как патриот великой Германии, достаточно, чтобы определить его лицо. Давайте начнем проверку этого типа, а затем решим. Хорошо, хорошо, — закончил переговоры дежурный.

* * *

Мухребов, выйдя из полиции, направился в городскую управу. Здесь ему рекомендовали обратиться в воинские части, дислоцирующиеся за городом. Ехать туда он был не намерен, заранее зная, что инвалида в воинские подразделения вряд ли примут. В другие учреждения он решил сходить на следующий день. «Неужели ничего не выйдет», — размышлял Мухребов, возвращаясь к себе домой. Был удобный момент, чтобы попасть в поле зрения Микеля, но этот дежурный с ним даже разговаривать не стал, когда у него находился начальник школы.

Утром следующего дня Мухребов рано встал и вышел на улицу. Поведение двух мужчин, стоявших в подъезде дома, находившегося на противоположной стороне, ему показалось подозрительным. Мухребов подряд посетил несколько организаций, созданных оккупантами на захваченной ими территории. Ничего хорошего он не нашел. Зато он сделал важный вывод: оказывается, за ним установлено наблюдение, но он и не старался обнаружить лиц, следивших за ним.

Около восьми дней Мухребов ходил по городу в «поисках» работы. За всё это время за ним ходили двое в штатской одежде. Однажды даже был и такой случай. Он обнаружил газету «Правда», которая валялась на улице. Он взял газету и, бегло просмотрев, передал ее немецким солдатам, патрулировавшим по городу. Старший патруль даже похвалил его за изъятие большевистской пропагандистской газеты.

Избитый приём проверки лояльности человека к немецким властям. Не передал бы он газету патрулям, лица, следившие за ним, сделали бы свои выводы.

В назначенный день Мухребов пошел на приём к полицейскому гауптману. Последний встретил его даже любезно.

— Ну как, господин Мухребов, нашли вы себе работу? — вежливо обратился к нему дежурный.

— Все напрасно. Я ходил в эти дни по организациям. Ничего подходящего не нашел.

— Вы, кажется, за эти дни даже похудели?

— Мне стыдно признаться. Я в день принимаю пищу только один раз...

— Убирать помещение можете?

— Да, конечно.

Гауптман дал Мухребову записку на имя Микеля — начальника школы при зондеркоманде «Нахрихтенбеобахтер».

Мухребов направился в дом под номером 7. Дверь открылась, и перед ним появился лет сорока пяти мужчина.

— Кого вам, гражданин?

— Капитана Микеля.

— Кто вас направил сюда?

— Полиция.

— Входите.

Когда мужчина захлопнул дверь, Мухребов вытащил из кармана записку и молча передал ему. Тот внимательно ознакомился с содержанием записки, а затем, предложив Мухребову подождать в коридоре, сам удалился куда-то. Минут через пять он вернулся и попросил Мухребова следовать за ним.

* * *

— В каком году ты бежал из России? — спросил сидящий за столом в форме офицера.

— В 1920 году.

Офицер встал из-за стола и подошел вплотную к Мухребову.

— Брешешь!

— Не ожидал, герр капитан, такого приема, — обиженно ответил Мухребов.

— Чем ты докажешь то, что говоришь правду?

— Я думаю, что при взятии Крыма вы успели захватить архивы НКВД. В них вы найдете не только мою биографию, но и все данные о моем дедушке.

— Знаем мы ваши штучки. Чекисты учат вас этому. Кто ни приходит — все кулаки, дети расстрелянных родителей и еще черт знает кто такие.

— Я прошу, господин начальник, проверить.

— Легко сказать. Ты же знаешь, что ваши архивы не здесь, а на «большой земле», как вы любите называть остатки не захваченной нами территории.

Мухребов заметил, что немецкий капитан, хотя и задавал ему каверзные вопросы, но понизил тон разговора.

— Для врагов у нас одно угощение: восемь граммов свинца и уютная подземная канцелярия.

— Не знаю насчет этой вашей канцелярии, но свинец вы, по-моему, пожалеете.

— Вижу, что ты и шутки любишь, — скривил рот начальник школы.

— Простите за беспокойство, я пойду.

— Ты, оказывается, обидчивый.

— Господин начальник, надоело все это. Сколько турки издевались надо мной в эмиграции, все считали меня красным шпионом, а теперь вы проверяете...