Читаем Перебежчик полностью

— В смысле, признаешься ли ты, что есть проблема, или нет, — терпеливо объяснил другой, указывая на тело Ревика. — …Проблема, которую мы все можем ясно видеть, брат мой, уж прости за прямолинейность. Я задавался вопросом, признаешься ли ты в этом, предупредишь нас об этом или будешь отрицать и попытаешься найти какой-нибудь способ удовлетворить эти позывы позже. Возможно, путём какой-нибудь попытки остаться с Марой наедине.

Он произнёс это так легко, с такой очевидной честностью, что Ревику потребовалось мгновение, чтобы осмыслить его слова.

— Ты думал, я могу изнасиловать её? — сказал он, и его гнев усиливался.

Другой неопределённо махнул рукой, а выражение его лица сделалось уклончивым.

— Необязательно. Но я хотел оценить твою реакцию. И твою честность по поводу твоего нынешнего состояния, вызванного столь долгим пребыванием здесь, — его глаза продолжали изучать Ревика, серые радужки выглядели спокойными. — Я вполне удовлетворён тем, как ты справился с этим, брат.

Глаза Ревика сузились.

— Это была проверка? — уточнил он. — Ты привёл её сюда, чтобы испытать меня?

— Да, — просто ответил тот.

Ревик почувствовал, как напряглось его тело, но на мгновение не знал, как реагировать или как воспротивиться другому, учитывая то, что он сказал, и как он это сказал. Слова и свет другого мужчины оказали так мало сопротивления, что оставили Ревика в некоторой растерянности.

Каковы бы ни были истинные намерения этого видящего, он, по крайней мере, хотел казаться честным и прямолинейным. Был он таким или нет, Ревик никак не мог определиться.

— Зачем? — спросил он наконец. — Кто ты, чёрт возьми, такой?

Сероглазый видящий не дрогнул.

Вместо этого он плавно поднялся на ноги, двигаясь с обманчивой грацией.

Он поднялся быстрее, чем могли уследить глаза Ревика, и Ревик осознал, что в тревоге отступает назад, но только после того, как собеседник уже выпрямился. Хотя Ревик двигался рефлекторно, а другой — намеренно, Ревик всё равно оказался медленнее.

Осознав это, он просто стоял там, настороженно наблюдая за другим мужчиной.

Ему пришло в голову, что, возможно, его превосходят и физически.

Такого уже давно не случалось.

— Я Балидор из Адипана, — сказал другой видящий.

Ревик вздрогнул. Изумление пробилось сквозь его свет.

Адипан Балидор не стал дожидаться его реакции.

— …Я только что подписал документы о твоём освобождении, Дигойз Ревик, — добавил сероглазый видящий, криво улыбнувшись ему. — Таким образом, ты, по крайней мере временно, становишься прямой ответственностью Адипана, а следовательно, и моей. Конечно, я не возьму тебя с собой без твоего разрешения, но я очень постараюсь убедить тебя добровольно пойти с нами.

Ревик уставился на него.

Он заговорил раньше, чем осознал своё намерение.

— Нет, — сказал он прямо.

Как только он произнёс это, ответ скорее укрепился в его свете, нежели смягчился.

— Нет, — повторил он, качая головой. — Ни за что, бл*дь. Конечно, я не хочу проявить неуважение к вам, сэр, но кто бы вы ни были… Нет.

— Ты ещё не слышал моё предложение.

— Мне и не нужно, — сказал Ревик. — Дело не в вас. Дело во мне.

— Что это значит?

Ревик уставился на него, борясь с неверием.

— Что это значит? Очевидно же, что я не готов.

— Покинуть это место?

— Да.

— Что заставляет тебя так говорить? — спросил Балидор.

Воцарилась тишина.

Ревик недоверчиво рассмеялся.

— Я только что попросил одну из твоих людей выйти из комнаты, потому что я не доверяю себе с ней, — сказал Ревик. — Ты посчитал необходимым проверить меня, чтобы определить, не насильник ли я… возможно, убийца женщин, если я правильно понимаю твои намерения. Тебе действительно нужно, чтобы я отвечал на этот вопрос?

— Ты же попросил её уйти, — напомнил ему Балидор. — Ты не скрывал своих трудностей. Ты был честен в этом отношении.

— Возможно, я уже не буду честен завтра, — возразил Ревик. — …или послезавтра. Возможно, в следующий раз я не буду спрашивать, брат Адипан.

Сероглазый видящий улыбнулся. Эти глаза снова стали проницательными, оценивающими.

Ревик поймал себя на мысли, что его снова сканируют.

— Я верю, что ты это сделаешь, — произнёс Балидор, нарушив молчание. — Спросишь, имею в виду. Или сообщишь нам, если твои трудности станут неуправляемыми. Разве этого недостаточно?

— Нет, — Ревик бессознательно отступил назад, и физически, и своим светом. — Нет, этого недостаточно. Опять-таки, безо всякого неуважения к тебе, брат.

Он взглянул на другого мужчину в комнате, о котором почти забыл — на потрясающе красивого мужчину с этими странными зелёными глазами и фиолетовыми ободками вокруг радужек.

Второй мужчина тоже пристально наблюдал за ним, слегка нахмурившись, но скорее создавалось впечатление, что он сосредоточился, разглядывая что-то в самом Ревике — что-то, что либо заинтересовало его, либо озадачило, а возможно, и то, и другое. Чувствуя, что краснеет от пристального внимания, Ревик оглянулся на человеческое с виду лицо Балидора.

— Даже если ты тот, за кого себя выдаёшь, — сказал Ревик. — …Я не знаю тебя, брат. У меня нет привычки доверять видящим, которых я не знаю. И я не знаю, почему ты мне доверяешь.