— Марков, это хорошо. Сашка тебе расскажет, — Виктор Николаевич кивнул в сторону Александры Сергеевны. — У нас времени нет. Так что с ней сейчас поедешь, она все подробно объяснит. Честно говоря, не думал, что Сашка всё-таки сдастся и тебя сюда притащит. Немного иначе все планировал. И ведь дура, точно говорю. Сама не верит тебе ни черта, а в итоге вон оно что. Сидим, разговариваем. Ох, и бабы… что за на народ…

— Так, а в гостиницу зачем приходили? Если не собирались обнаружить себя?

— Хотел заставить тебя волноваться. Тебе бы эта женщина один черт доложилась. Хотел, чтоб ты дёргаться начал. Если действительно врешь, то и поведение было бы соответствующее. Уж с Сашкой не побежал бы отношения выяснять. Точно говорю. Езжайте. Действуйте соответственно плану Маркова. Нам не столько он нужен. Нам нужны другие люди. Александра по дороге тебе объяснит. Сегодня ночью все вопросы разом порешаем.

— Хорошо, — я встал с табуретки и собрался, было, двигать к выходу, но в последнюю минуту вспомнил. — Черт… у меня там Ведерников в машине «готовый» лежит. В дрова просто.

— Игорь? — Ершов с пониманием кивнул. — Сюда давай его. Закроем тут. Пусть отсыпается. Он нам потом в нормальном состоянии будет нужен. А я за вами следом отправлюсь. Начнем раздавать каждому заслуженное.

Глава 16

В которой все запутанные клубки начинают медленно распутываться, но один узелок оказывается очень неожиданным

— Вы с ума сошли?! Время видели?!

Калинин бросился к машине, как только мы подъехали к гостинице. Едва под колеса не залетел. Возмущался, конечно, тоже он.

Как я и думал, Володя был весь на нервах. Волосы его стояли дыбом, будто он их буквально перед нашим появлением пытался драть с головы клоками. Раскрасневшееся лицо потело и текло разводами грязи.

— Господи… Владимир Александрович, ты словно в драке побывал. Бился на смерть за подарок для Фиделя. Это костюм? — я кивнул на сверток в его руках.

— Это, да! Это — костюм. А вас где носило? Я уже почти час тут ошиваюсь, — Калинин сунул мне в руки столь необходимый команданте предмет. Вернее, теперь-то я знал, что предмет не такой уж необходимый. Просто хитрый кубинец таким образом дал Комаровой прекрасную возможность попасть на территорию «Кораблика». Кубинец, кстати, тот еще жук.

— Он ждал сигнала. Его предупредили, что будет определённый сигнал. Этого человека, который принесет весточку, необходимо впустить на территорию проживания, но по какой-то естественной причине, — пояснила мне Комарова, пока мы ехали на встречу с Калининым. — Собственно говоря, этот сигнал я и подала, когда на ухо ему сказала определённую фразу.

— Естественной причине? — я нервно хохотнул. — Действительно, естественнее не бывает. С костюмом он придумал, конечно… Оригинально придумал, в общем. Короче, и тут соврала… — Я покосился на Сашу, но развивать эту тему не стал. Уже ни к чему. Больше так, для проформы высказался. И без ее откровений понятно, вранья вокруг меня — до черта.

— Я тебе не доверяла, — Комарова сказала это, как само собой разумеющееся.

— А-а-а… ну, да. А сейчас?

Она повернулась, посмотрела на меня пристальным взглядом, а потом выдала.

— И сейчас не доверяю. Тем более — сейчас. Дед говорит, с тобой и правда что-то не так. Ну… эта фантастическая история.

— Ты про будущее? — я усмехнулся. А Комарова опять поморщилась. У нее постоянно следует негативная реакция, как только заходит речь о переселении душ.

— Слушай, ну, ты сам? Поверил бы? — она начала заводиться.

— Нет, конечно. Но тем не менее это — правда. А дед твой, он же далеко не дурак. Видит, что к чему. Не осмысляет, разумно или нет прислушиваться к моему рассказу или брать его за чистую монету. Просто видит.

— Ну, хорошо… — Комарова развернулась ко мне почти полностью, усевшись полубоком. — Расскажи тогда. Что там, в будущем? А? Светлое оно? Коммунизм по всей планете шагает? Свернули мы шею империалистической гидре?

— Э-э-э… нет! — Я засмеялся. Прям от души, если честно. — Рассказывать тебе ничего не буду. И, кстати, Виктору Николаевичу тоже. Несмотря на его возможности и связи. Там такое будущее, что его, наверное, лучше не трогать. Во-первых, я даже не могу представить, как можно было бы изменить ситуацию. Реально не могу. Это просто такое количество людей сейчас надо исключить из политических процессов, что охренеешь. Да и добром подобные действия не закончатся. Тут — как бы не обосрать все еще больше. Скажем так… лет двадцать относительно спокойной жизни у нас есть. А потом… Ну, потом я хотя бы знаю, что конкретно мне надо делать. Да и двадцать лет ещё прожить надо. Я уже боюсь загадывать что-либо наперед.

Комарова замолчала и отвернулась. По-моему, она обиделась. Но я искренне считал, о будущем точно никому рассказывать не надо. Изменить его один черт невозможно. И еще хрен его знает, во что эти изменения выльются.