Читаем Перебежчик полностью

- Вы готовы поклясться на библии, что будете держать в тайне мою личность?

- Конечно, - ответил Джеймс, все еще находясь в состоянии оцепенения от привалившего ему счастья.

- Я имею ввиду в тайне от всех, - настоял на своем Адам.

- Если вы раскроете мое имя генералу Макклелану, то у меня нет уверенности, что он не расскажет об этом кому-нибудь еще, и что этот кто-то не разрушит мою жизнь. Обещайте мне это. Никто кроме нас не должен об этом знать.

Джеймс снова кивнул.

- Я обещаю, - он отвернулся, потому что снова зазвонил судовой колокол.

Его пленные товарищи поднимались по трапу, но Джеймс так и не сдвинулся с места, чтобы к ним присоединиться. Вместо этого он порылся во внутреннем кармане своего вылинявшего грязного кителя и вытащил обернутый в промасленную тряпку пакет.

Джеймс сбросил небрежно свисавшую ткань, обнажив маленькую зачитанную карманную библию в потертом переплете.

- Вы отдадите это Нату? Попросите его почитать ее, хорошо?

- С удовольствием, - Адам взял толстую библию, наблюдая за тем, как Джеймс заворачивал в ткань свое новое Писание.

- И передайте ему, - добавил Джеймс упавшим голосом, - что если он вернется на север, я сделаю всё от меня зависящее, чтобы примирить его с родителями.

- Конечно, - ответил Адам, хотя и не мог себе представить, что Старбак откликнется на великодушие своего брата.

- Мистер, хотите остаться здесь? - окликнул Джеймса матрос с корабля.

- Помните о своем обещании, - попросил Адам. - Не говорите никому, кто дал вам это письмо.

- Вы можете мне доверять, - заверил Джеймс Адама. - Я никому не скажу.

- Благослови вас Господь, - Адам почувствовал неожиданную теплоту к этому славному неуклюжему человеку, который явно был его братом во Христе.

- И благослови Бог Соединенные Штаты.

- Аминь, - ответил Джеймс и протянул ему руку.

- Я буду молиться за вас.

- Спасибо, - поблагодарил его Адам, пожав Джеймсу руку, прежде чем проводить северянина до ожидающего корабля.

Трап подняли и отдали концы. Джеймс стоял у поручней, крепко сжимая новую библию.

Как только отдали последний конец и судно двинулось к реке, освобожденные пленные приободрились. Колеса начали вращаться, своими лопастями вспенив мутную воду.

Вращение лопастей вызвало еще одно бурное проявление радости освобожденных пленных, только Джеймс безмолвно стоял в отдалении. Клубы серого дыма, вырвавшись из высокой трубы чудна, поплыли вдоль реки.

Адам наблюдал, как пароход прошел мимо верфи, его продвижению способствовало холодное, подгоняемое ветром течение. Он в последний раз помахал Джеймсу рукой и, взглянув на карманную библию, обнаружил, что ее поля испещрены мелкими записями.

Это была библия человека, спорящего с Богом, библия хорошего человека. Адам закрыл книгу и крепко сжал ее в руке, словно мог почерпнуть силу слова Божья, и затем развернулся и прихрамывая пошел к своей привязанной лошади.

Ветер приносил холод и прохладу, но Адам чувствовал безмерное облегчение, потому что поступил правильно. Он выбрал мир и, поступая так, принесет счастье своей стране; страна снова станет единой - Север и Юг, объединенные во имя Господа.

Адам поехал в город. Позади него пароход под флагом перемирия поднимал брызги и дымил по всей излучине реки, отправившись на юг со своим грузом предательства и мира.

Часть вторая

Глава четвертая

Официальная инаугурация Джефферсона Дэвиса на пост президента Конфедеративных Штатов Америки была назначена в день рождения Джорджа Вашингтона.

Однажды он уже прошел через эту церемонию в Монтгомери, штат Алабама, но там стал лишь президентом временного правительства.

Сейчас, после выборов и должным образом обустроившись в новой столице Конфедерации, он пройдет через эту церемонию во второй раз.

День рождения Вашингтона был выбран в качестве даты второй инаугурации с целью придать событию символическое величие, но этот знаменательный день не принес ничего, кроме мелкого нескончаемого дождя, который заставил огромную толпу, собравшуюся на ричмондской площади Капитолия, укрыться под зонтами, и со стороны казалось, что ораторы обращались к кучке блестящих черных холмиков.

Дождь так громко барабанил по крышам экипажей и туго натянутым зонтам, что никто кроме стоящих на трибуне не мог расслышать ни выступлений, ни молитв, ни даже торжественной присяги президента при вступлении в должность.

После принятия присяги президент Дэвис воззвал к помощи Бога в праведном деле южан, его молитва сопровождалась чиханьем и кашлем стоявших вокруг почетных гостей.

Над городом низко нависли серые февральские тучи, так что всё, кроме новых военных знамен восточной армии Конфедерации, выглядело темным.

Знамя, развевавшееся на флагштоке позади трибуны и различимое с крыши каждого дома с видом на площадь Капитолия, представляло собой красный флаг, пересеченный Андреевским крестом, на котором были вышиты тринадцать звезд, олицетворявшие одиннадцать мятежных штатов и Кентукки с Миссури, присягнувшие на верность обеим сторонам.