Читаем Перебежчик полностью

Больше сотни тяжелых орудий ждали сигнала, чтобы обрушить свою чудовищную мощь на линию обороны конфедератов. В этот момент был вложен целый месяц тяжелого труда, и многим северянам, замершим на своих бастионах, казалось, что и мир затаил дыхание.

На реке Йорк канонерки подошли к берегу, в готовности добавить огонь своих пушек к опустошающему огню армейской бомбардировки. Небольшой ветерок поднял корабельные знамена и отогнал дым их паровых машин через реку, к востоку.

В полумиле за орудиями янки, скрытый за сосновым бором, каким-то образом избежавшим топоров дорожных строителей, приобретал очертания странный желтый объект.

Люди пытались вылить серную кислоту из оплетенных бутылей в чаны, наполовину заполненные железной стружкой, а еще больше народу трудилось у гигантских помп, накачивая водород из этих чанов по прорезиненным полотняным шлангам в огромный желтый шар, медленно раздувающийся над деревьями, принимая форму луковицы.

Шар начали накачивать в темноте, так чтобы он был готов сразу после рассвета, и на заре огромному шару понадобилась команда из тридцати человек, чтобы удерживать его на земле.

Два человека взобрались в прикрепленную к воздушному шару корзину из ивовых прутьев. Одним из них был профессор Лоу, знаменитый аэронавт и воздухоплаватель, благодаря знаниям которого и было сделано это средство передвижения, а другим — генерал Хайнтцельман, собиравшийся подняться в воздух, чтобы наметанным военным глазом осмотреть причиненные пушками разрушения.

Хайнтцельман с нетерпением ожидал этой возможности. Он посмотрит пушки в действии, а потом телеграфирует Макклелану, увидев, как дрогнули ряды мятежников и в панике бегут на запад.

Профессор Лоу проверил телеграфное оборудование, а потом крикнул команде, чтобы отпустили шар. Медленно, как величавая желтая луна, восходящая над лесом, шар начал подниматься.

Полторы тысячи футов кабеля связывали воздушный шар с массивной лебедкой, которая медленно раскручивалась по мере того, как аэронавты поднимались всё выше и выше, к просвету в небе. Обычно вид такого шара вызвал бы шквалистый огонь дальнобойных орудий со стороны мятежников, но в это утро стояла полная тишина.

— Может, они молятся? — весело предположил профессор Лоу.

— А молитвы им понадобятся, — ответил генерал Хайнтцельман, барабаня пальцами по краю корзины. Он поспорил с начальником своего штаба, что оборона мятежников будет сломлена через шесть часов, а не двенадцать.

Корзина раскачивалась и скрипела, но Хайнтцельман решил, что не испытывает неприятных ощущений. Не то что во время большинства морских путешествий, это уж точно.

Когда шар поднялся на восемьсот футов, генерал направил подзорную трубу к западному горизонту, где увидел темное пятно дыма — столицу мятежников. Он даже мог разглядеть шрамы на земле, оставленные от строительства оборонительных сооружений на холмах вокруг города.

— Логово змей, профессор! — провозгласил Хайнтцельман.

— Оно самое, генерал, и очень скоро мы очистим его от гадюк.

Хейнтцельман перевел взгляд вниз, на вражеские ряды, ясно видные под ним. Он почувствовал себя неимоверно могущественным, поскольку ему, словно Богу, был дарована возможность лицезреть все секреты врага.

Он видел их батареи, окопы, ведущие из бомбоубежищ, и палатки, скрытые за земляными валами. Война никогда уже не будет прежней, подумал Хайнтцельман, теперь невозможно нигде спрятаться. Он навел подзорную трубу на одну из крупнейших батарей врага.

Ни одно из орудий янки не откроет огонь, пока Хайнтцельман не будет готов сообщить о том, какой эффект возымеет стрельба, и теперь, по его мнению, этот момент настал.

— Думаю, мы готовы послать сообщение, профессор, — сказал генерал.

— Не так уж много костров полевых кухонь, генерал, — заметил Лоу, кивнув в сторону лагеря мятежников, где среди ободранных землянок виднелась кучка потрепанных палаток.

Там дымили несколько костров, но очень мало, а из торчащих из землянок неподалеку от батарей оловянных труб дым вообще не поднимался. Хайнтцельман уставился на батарею.

На флагштоке развевалось знамя мятежников, но в поле зрения не было канониров. Неужели они ожидали бомбардировку и уже успели укрыться? Он поднял подзорную трубу, чтобы тщательно осмотреть лагерь. Он различил то место, где привязывали лошадей, и оставленные передками пушек следы колес на траве, но ни одного человека.

— Что им сказать? — спросил Лоу. Рука профессора лежала на телеграфном аппарате, связанным с землей по кабелю.

Второй телеграфный аппарат ожидал на земле, чтобы передать сообщенные аэронавтами сведения в штаб генерала Макклелана. Сам генерал еще оставался в постели, довольный тем, что может предоставить всю работу канонирам, не нуждающимся в его присутствии.

Нового Наполеона разбудил адъютант через два часа после рассвета.

— У нас есть отчет с воздушного шара, сэр.

— И? — генералу не очень-то хотелось просыпаться.

— Враг ушел, сэр.

Макклелан уставился на часы, лежащие на ночном столике, а потом потянулся и открыл ставни. Он зажмурился от яркого света и снова повернулся к адъютанту.

— Что вы сказали?