Читаем Перебежчик полностью

Голосам в зале приходилось перекрикивать звуки дождя. Большинство конгрессменов внимательно слушали, некоторые спали, а остальные потягивали виски, которое продавали аптеки под видом медикаментов, чтобы оно не подпадало под запрет на спиртные напитки, наложенный на город.

Некоторых конгрессменов беспокоило то, что приближение армии янки к Йорктауну превратит все эти дискуссии в бесполезную болтовню, но никто не осмеливался высказать эту мысль вслух.

В последнее время слишком часто возникали пораженческие настроения; слишком много прибрежных фортов было захвачено флотом янки и слишком многое указывало на то, что Конфедерацию окружил безжалостный враг.

Салли Траслоу, идущую рука об руку со Старбаком, совершенно не беспокоили ни янки в семидесяти милях, ни дождь. Салли приводила в восторг мысль о чаепитии в респектабельном доме, по случаю чего она надела черное закрытое платье с длинными рукавами и всего лишь с парой нижних юбок вместо полноценного кринолина.

Она отказалась от всей косметики, только припудрилась и слегка подвела глаза.

Салли и Старбак бежали вниз по Франклин-стрит, наполовину защищенные зонтом в руках у Старбака, а потом укрылись в дверях булочной на углу Второй улицы, пока не показалась конка. Они втиснулись в не и заплатили за проезд до кладбища Шокоу.

— Может, они не пойдут в такую погоду в госпиталь? — предположила Салли. Она прижалась к Старбаку в мокром переполненном вагоне и смотрела на дождь через грязное стекло.

— Плохая погода не помеха добрым делам, — строго заметил Старбак.

Он не предвкушал ничего хорошего от этого дня и вечера, и даже полная энтузиазма Салли не могла примирить его со встречей с миром, который, как он думал, он оставил в далеком прошлом в Бостоне.

И всё же он не мог лишить Салли этой радости, и потому решил стерпеть все неудобства, какие мог доставить этот день, хотя по-прежнему не понимал, почему Салли так обрадовало приглашение Адама.

Едва ли это знала и сама Салли, хотя и осознавала, что Гордоны были семьей, а она смутно ощущала, что никогда не была членом семьи, во всяком случае, самой непримечательной, обычной семьи.

Она была дочерью конокрада и его женщины, двух переселенцев, возделывавших клочок твердой земли на высокогорье, а теперь стала шлюхой, причем и достаточно сообразительной, чтобы осознавать, что может взобраться добиться исполнения своих честолюбивых желаний, стоило ей только понять настоящую ценность предлагаемых ею услуг, но она также знала, что никогда не сможет стать частью простого, непритязательного и честного общества.

Салли, в отличие от Старбака, сентиментально считала, что наградой успеха является заурядность. Она выросла изгоем и стремилась к респектабельности, Старбак же вырос в приличной семье и получал удовольствие от того, что превратился в мятежника.

Джулия и миссис Гордон встретили их в узкой прихожей, где едва хватало места, чтобы снять мокрые плащ и шинель и повесить их на стойку с зеркалом, которую Старбаку и Салли пришлось обогнуть, чтобы войти в гостиную.

Весенний день был достаточно холодным, чтобы оправдать огонь в маленьком обитом железом камине, хотя кучка пылавших углей была так мала, что жар едва проникал за незамысловатую железную решетку.

Пол был застелен полосками крашеных хлопчатобумажных половиков, коврами для бедных, но всё вокруг сияло чистотой и пахло мастикой и щёлоком, что наводило Старбака на мысль, что именно привлекло Адама в дочери этой семьи, где всё указывало на честную бедность и простые ценности.

Сам Адам стоял возле рояля, другой молодой человек находился у окна, а преподобный Джон Гордон, миссионер, грелся возле маленькой кучки дымящихся угольков.

— Мисс Ройял! — поприветствовал он Салли с набитым пирогом ртом. — Простите меня, дорогая, — он вытер руку о подол рясы, поставил чашку с блюдцем на каминную полку и наконец протянув руку в знак приветствия. — Очень рад знакомству с вами.

— Сэр, — ответила Салли, растеряно опустившись в реверансе, вместо того чтобы пожать протянутую ей руку. В своем доме она знала, как встречать генералов и сенаторов, могла свести с ума самых видных докторов города и высмеивать остроты адвокатов, но здесь, перед лицом благопристойности, утратила всю свою уверенность.

— Очень рад знакомству с вами, — с искренней учтивостью повторил преподобный Джон Гордон.

— Уверен, вы знакомы с майором Фалконером? Так позвольте мне представить вам мистера Калеба Сэмуорта. А это мисс Виктория Ройял.

Салли, улыбнувшись, снова присела в реверансе и отошла в сторону, чтобы освободить место для Старбака, миссис Гордон и Джулии.

Последовали новые приветствия, а потом бледная и робкая горничная внесла очередной поднос с чашками чая, и миссис Гордон занялась чайником и ситечком.

Все единодушно решили, что погода стоит ужасная, самая что ни на есть худшая весна на памяти ричмондцев, а об армии северян, которая находилась где-то к востоку от города, никто не упомянул.