Читаем Пеллюсидар полностью

Гиенодон встал и подошел ко мне. Я не шевелился. Он остановился передо мной и, подняв свою перевязанную лапу, ткнул меня в колено. Его действия были не менее понятны, чем слова - он хотел, чтобы я снял повязку.

Я взял огромную лапу одной рукой, а другой размотал бинт и снял ветки. После этого я ощупал ее. Было похоже, что кость полностью срослась. Сустав, по всей видимости, немного закостенел, и когда я попытался согнуть лапу в колене, зверь вздрогнул, но не зарычал и не отдернул ее. В течение нескольких минут я осторожно массировал сустав и, в конце концов, отпустил мохнатую лапу.

Гиенодон несколько раз прошелся вокруг меня, потом лег рядом. Его шкура приятно щекотала мое голое тело. Я положил руку ему на голову. Зверь не пошевелился. Осторожно я начал почесывать его за ушами и под нижней челюстью. Гиенодон лишь чуть приподнял голову, чтобы я мог лучше ласкать его.

Этого было достаточно! С этого момента я преисполнился доверием к Радже, как я немедленно назвал гиенодона. Неожиданно чувство одиночества покинуло меня - у меня была собака! Мне никогда не приходило в голову, чего именно не хватало в Пеллюсидаре. В нем не было домашних животных.

Люди еще не дошли до той стадии, когда у них появилось бы время заниматься приручением диких зверей. По крайней мере, так обстояло дело в племенах, с жизнью которых я был знаком лучше всего. А вот жители Турий, например, используют лиди и на спинах этих животных пересекают свои бескрайние равнины. Это племя обрабатывает землю, а земледелие, по моему глубокому убеждению, первый шаг к цивилизации. Приручение диких животных - второй.

Перри утверждает, что дикие собаки были впервые одомашнены для охоты, но я с ним не согласен. Я уверен, что если это не было делом случая, как в истории с моим зверем, то приручить дикую собаку первыми должны были племена, занимающиеся, скажем, птицеводством: им просто был необходим грозный сторож для охраны их птиц. Впрочем, я более склонен к теории случая.

Тем временем я сидел на берегу и с отвращением пережевывал единственное и неизменное блюдо своего меню. Меня сильно интересовало, каким образом четыре дикаря сумели пробраться ко мне - ведь я не нашел ни одной лазейки, ведущей на волю. Я огляделся в поисках ответа. Вскоре я обнаружил нос каноэ, упиравшийся в огромный валун, наполовину лежащий в воде.

Сделав это неожиданное открытие, я так внезапно поднялся, что Раджа зарычал, оскалил зубы и начал озираться в поисках врага. Меня его рычание больше не беспокоило. Он увидел, куда я иду, догнал меня и затрусил рядом.

Каноэ почти не отличалось от тех, что я видел у мезонов. Надо ли говорить, какую радость я ощутил при виде этого утлого суденышка, - ведь это была прямая дорога к освобождению из моей природной тюрьмы.

Я столкнул лодку в воду и, забравшись туда, позвал Раджу. Вначале он, казалось, не понимал, чего я хочу, но когда я отгреб на несколько ярдов от берега, он спохватился, прыгнул в воду и поплыл. Когда он поравнялся со мной, я перегнулся через борт и, рискуя оказаться в воде и перевернуть лодку, затащил его в каноэ. Раджа отряхнулся и пристроился рядом со мной.

Выбравшись из фиорда, я направился вдоль побережья на юг, где огромные утесы сменялись более равнинной местностью. Там должно было находиться главное селение Турий. Через некоторое время я заметил вдалеке строения, похожие на хижины, и быстро причалил в первом же месте, которое мне показалось подходящим. Сделал я это из осторожности: хотя у меня и был с собой знак, данный мне Колком, я не знал, что из себя представляют люди, к которым я иду, и какой прием они мне окажут. В любом случае мне хотелось быть уверенным, что мое каноэ надежно спрятано.

В месте, где я причалил, берег был довольно низкий. У самой воды рос кустарник. В нем-то я и укрыл свою лодку, а неподалеку сложил пирамиду из камней, чтобы отметить это место. Затем я отправился в селение.

Пока шел, я думал о том, каковы будут действия Раджи, когда мы окажемся среди людей. Зверь мягко ступал рядом со мной, зорко оглядывался по сторонам и принюхивался к незнакомым запахам. Я не хотел, чтобы Раджа напал на людей, от которых так много зависело для меня и чьей дружбы я собирался добиться. Боялся я и того, что люди могут убить его.

Мне пришла в голову мысль о поводке. Когда он шел рядом со мной, его голова была на уровне моего бедра. Я положил руку на его затылок, и он немедленно повернулся ко мне, открыв пасть и высунув язык, в точности так, как это сделала бы собака.

- Ну что, старина? Всю жизнь только и ждал, чтобы тебя кто-нибудь приручил и любил, а? - спросил я. - Ты просто замечательный пес, а того, кто обозвал тебя гиеной, следовало бы посадить за клевету.

Раджа распахнул свою пасть еще шире, обнажив свои мощные клыки, и лизнул меня в руку.

- Да ты еще смеешься, мошенник этакий! - с изумлением воскликнул я. -Попробуй только сказать, что это не так, и я съем тебя вместе со шкурой. Ставлю вчерашний пирожок на то, что ты всего-навсего комнатная собака какого-нибудь маленького мальчика и только притворяешься настоящим людоедом.