Читаем Пеллюсидар полностью

- Тогда почему же ты не узнаешь свою страну и свое племя, бесстыжая лгунья?! - гневно воскликнул вождь, потрясая копьем. - Это и есть остров Амиокап!

- Амиокап! - зачарованно прошептала Стеллара, восторженно вглядываясь в панораму острова.

В ее голосе звучало неподдельное чувство радости и благоговения, но воины в лодках не могли этого разобрать, находясь слишком далеко от девушки. Они решили, что ее молчание и возбужденный вид свидетельствуют о раскрытом обмане.

- Убирайтесь прочь! - снова раздались негодующие крики.

- Но как вы можете прогонять меня с земли моих предков? - изумленно воскликнула девушка.

- Ты обманула нас, - ответил высокий вождь. - Ты не с нашего острова. Ты не узнаешь нас, а мы никогда не видели тебя.

- Послушайте! - вмешался Танар. - Я не корсар, я был пленником на борту этого корабля. Поэтому девушка поведала мне свою историю. Это было задолго до того, как мы увидели ваш остров. Она не могла знать, что мы приближаемся к нему. Она даже не знает, где находится Амиокап, но ее слова, тем не менее, совершенно правдивы. Обратите внимание, она ни разу не сказала вам, что родилась здесь, она только сообщила, что ее родители родом с Амиокапа, сама же она никогда прежде не видела его, потому что мать родила ее уже в неволе, после того, как была похищена корсарами.

Это заявление заставило воинов опять начать обсуждение. Вскоре их предводитель выпрямился и обратился к Стелларе.

- Скажи мне тогда имена твоей матери и твоего отца, - потребовал он.

- Мою мать звали Аллара. Отца я никогда не видела, но мать говорила мне, что он был великим вождем и лучшим охотником на тандоров. Его звали Федол.

Услышав эти слова, предводитель дал знак гребцам, и каноэ медленно приблизилось к кораблю. Танар и Стеллара спустились с верхней палубы на нижнюю, которая уже едва выступала над поверхностью воды. Поравнявшись с бортом, воины в каноэ опустили весла и взяли наизготовку свои короткие копья с костяными наконечниками.

Высокий вождь, стоящий на носу каноэ, оказался почти лицом к лицу с юношей и девушкой. Это был хорошо сложенный мужчина, с лишенным бороды и усов лицом, на котором выделялись ясные серые глаза, светившиеся умом и отвагой. Он изучающе впился взглядом в Стеллару, словно пытаясь проникнуть в глубины ее души, чтобы получить доказательства правдивости ее заявления.

- Да, ты могла быть ее дочерью, - признался он наконец, - сходство просто поразительное.

- Ты знал мою мать?! - обрадованно воскликнула девушка.

- Меня зовут Вулхан. Твоя мать когда-нибудь говорила обо мне?

- Ну конечно! Ты брат моей матери! - радостно ответила Стеллара, но на суровом лице воина по-прежнему не проявлялось ответных эмоций. - А где мой отец? Он жив?

- Вот в этом-то вся и загвоздка, - серьезно ответил Вулхан. - Мы пока еще не знаем, кто твой отец. Твоя мать была похищена корсарами. Твоим отцом мог быть один из них, а в этом случае ты принадлежишь к их племени.

- Мой отец не корсар! Отведите меня к моему отцу, и мы сразу же узнаем друг друга, хотя он меня никогда не видел.

- Вреда от этого не будет, - заметил стоящий рядом воин. - Если девушка из корсаров, мы знаем, как с ней поступить.

- Да, если она отродье того мерзавца, что похитил Аллару, Вулхан и Федол знают, как с ней обращаться, - согласился Вулхан.

- Мне нечего бояться! - гордо заявила Стеллара.

- Ладно. А с этим что делать? - кивнул он в сторону Танара.

- Он был взят в плен. Корсары собирались отвезти его в свою страну. Позвольте ему остаться. Его племя не знакомо с морем, и он не выживет, если вы его прогоните.

- А ты уверена, что это не корсар?

- Да вы посмотрите на него! - горячо воскликнула девушка. - Неужели воины Амиокапа не в состоянии определить корсара с первого взгляда? Разве он похож на корсара?

Вулхан был вынужден признать, что на корсара Танар и в самом деле не походил.

- Ну что ж, - согласился он, - мы готовы взять его с сбой, но с условием, что он разделит твою судьбу, какой бы она ни оказалась.

- С радостью, - согласился Танар.

Вместе с девушкой он покинул палубу изувеченного пиратского судна и спустился в каноэ, где потеснившиеся гребцы освободили для них два места. Сидя в быстро приближающемся к берегу каноэ, они не испытывали ни малейшего сожаления от расставания с кораблем, столько времени служившим им домом. Последний взгляд, брошенный на него перед входом в бухту, откуда появилась вся флотилия, отметил, что останки пиратского корабля лениво движутся параллельно берегу по течению, омывающему Амиокап.

Достигнув берега бухты, воины вытащили свои лодки на сушу и спрятали их в близлежащих зарослях. Их перевернули вверх дном и укрыли ветками и травой. Вслед за этим весь отряд углубился в джунгли, начинающиеся почти от самой кромки прибоя. Первое время воины вынуждены были продираться и прорубаться сквозь густые заросли пышной тропической растительности, по счастью свободной от шипов и колючек, но вскоре они вышли на широкую, хорошо утоптанную тропу. Отряд двинулся по ней, стараясь не производить ни малейшего шума.