Читаем Пейзанизм полностью

   Деле в том, что с начала пятого века среди германоговорящих народов ходили переводы "Евангелия". От Ульфилы. Списки этих переводов на готский язык попадали и к руси. Конечно, Ульфила был еретиком - Святую Троицу он так и не принял. Невозможно толковать язычникам о ложности многобожия, наставлять их в поклонении единственному богу, и при этом показывать картинку, где три мужика в круглых шапках сидят за столом, на котором одна рюмка. "Ну их же трое!". Это нам, после четырёх веков непрерывного и повального потребления "водочки сладенькой" можно сказать: "Стакан -- один. Видишь? Значит и мужиков - один. А если в глазах троится, так пить надо меньше". Но сорокаградусный алкоголь еще не был запущен в массовое производство, и Ульфила так и остался еретиком.

   С христианством русь была хорошо знакома. В отличии от соседей, славян и балтов. Ольга сама была христианкой. Какая именно ересь была её родной - понять трудно. "Скалозуб" в этой части ограничился общей фразой о распятом боге. Видимо, это был какой-то вариант арианства. Но все равно - крещённая. Поэтому и по приходу своему в Киев поддерживала христиан. Летописец, естественно - монах, пишет: "Была она как заря перед рассветом".

   Поэтому же и сама отправилась в Константинополь.

   Для всех церемониймейстеров и мажордомов императорских это, конечно, был... стресс. То-то Константин описывает именно это посольство в своём "Этикете". Ритуально-церемониальная задача - за гранью восприятия. Уникум уникальный.

   Во-первых, во главе посольства - дама. Уже - все. Уже тушите свет. Ну не может дама "подмести пол перед престолом бородой своей". За неимением оной. А "подмести подолом" - так это совсем другая... картинка, геометрия, атмосфера. И посол, и "послиха" могут "пасть ниц на лицо своё". При этом наиболее возвышающаяся часть тела называется у них одинаково. А вот выглядит - по-разному. И главное -- вызывает разные мысли у присутствующих. По крайней мере, у лиц с традиционной ориентацией.

   Во-вторых, еретичка. Но не воинствующая и упорствующая, а "дщерь утерянная". И, возможно, "обретённая". "Возможно" - потому что патриархов на Востоке несколько. Есть выбор. А то монофизиты, к примеру, в империи - сильны. То есть их, конечно, давят. Но додавить не могут. Вот бы эту даму взять, да перекрестить, да все её земли под правильную веру, под патриарха Константинопольского.

   В-третьих, Святослав. Молодой, мальчишка совсем, пятнадцатилетний князь Киевский. И всея Руси. Встречи первых лиц вообще в средневековой практике - не частое явление. А тут еще, визави императора - инкогнито. То есть он есть, но, вроде бы, его нет. Кто стоит за правым плечом "послихи"? "Третий помощник младшего дворника" или сюзерен "великой и ужасной" и совершенно дикой Руси? Каким поклоном кланяться даме, которая не дама, а "особа приближенная к императору"? Причём не в обычном, понятном, "постельно-развлекательном" смысле, а в смысле межгосударственных отношений. Как вообще можно кланяться человеку, стоящему за спиной посла? Он же слуга, челядь, помощник-подносчик. А тут -- государь. Но -- инкогнито. Так поклон ему ниже, чем послу, или как? Ужас мажордома. Весь протокол сыпется.

   А кроме протокола есть еще дипломатия. Примерно каждые тридцать лет славяне ходят на Царьград. Каждый раз - все хуже и хуже. Каждый раз империя заключает новый договор на все более выгодных для себя условиях. Но для империи это всегда напряжение сил. Вот бы уговорить этого юношу не повторять "ошибки предшественников". А заодно натравить молодого и горячего на других молодых и горячих -- на мадьяр. Вот ударят русские через Дунай выше Железных ворот, пройдутся своим варварским манером по Паннонии... И станет в имперской Далмации спокойно на несколько лет. Можно и сербов перестать вооружать для защиты от мадьяр. Хорошо бы и болгар прижать -- после Семеона они слабы стали, но... Может, может Русь сделать много полезного для града Константинова. Надо уговорить.

   Ольга крестилась. Ещё раз, в "правильную" разновидность христианства. Без обещаний. Святослав выслушал. Без комментариев.

   Греки давили, наезжали, тянули время. "Византийская хитрость". Дохитрились. Начались зимние штормы. Раздражённые проволочками, прилипчивостью и "вязкостью" греков мать с сыном поехали берегом. А берег - это Болгария. Это места, где из всех кесарей чаще всего вспоминают Василия Болгаробойцу. Который, разгромив болгарское войско и взяв десять тысяч пленных, повелел всех ослепить. Девять тысяч девятьсот человек. Остальным же выжечь по одному глазу, и, распределив по одному одноглазому на сотню слепых, погнал их зимой через перевалы в Родопах.