Читаем Печать Медичи полностью

Кончилось лето, потом миновала осень, и яркие краски меди и охры сменились зимней серостью, а я все не прислушивался к увещеваниям и отказывался заниматься своим образованием. Единственное, о чем я думал, так это о том, как ответить на письмо Элизабетты. Наконец наступил день, когда я отважился спросить Левого Писца, во что обойдется мне написание письма в несколько строк.

— Ах, мессер Маттео! — удовлетворенно воскликнул он. — Я давно жду, когда вы зададите мне этот вопрос.

— Какой вопрос? — спросил я, притворяясь, что не понимаю его.

— Нет, ты меня не проведешь, постреленок! Я отлично понимаю то, что имеют в виду, даже если мне этого не говорят! Ты хочешь ответить госпоже Элизабетте, а я тебе нужен, чтобы написать ей письмецо вместо тебя.

— В доме да Винчи много талантливых людей, которые хорошо ко мне относятся, — заносчиво ответил я. — А среди них легко найти того, кто с радостью сделал бы это для меня и при этом не взял бы с меня ни гроша!

— Допустим, такой человек нашелся, — заметил писец. — Но ведь остается еще цена чернил и бумаги, а также оплата услуг посыльного. Как ты думаешь, сколько будет стоить доставка письма из Флоренции в Милан? Заверяю тебя, что гораздо больше того, что ты можешь себе позволить!

На это мне нечего было ответить. Потому что за это я действительно не мог заплатить. Мой хозяин находился в постоянной переписке с Миланом. Там у него было много друзей среди художников, ученых и философов. Возможно, Фелипе не стал бы возражать, если бы я вложил свое письмо в один из отправляемых в Милан пакетов. Но, конечно, я должен был из своего кармана заплатить за доставку письма из города в то отдаленное имение, где жили теперь Паоло и Элизабетта.

И денег на это у меня не было.

— Что это за штуку ты носишь на шее?

Неожиданный вопрос писца поразил меня. Я настолько привык постоянно носить печать с собой, что даже забывал о ее существовании. Я никогда не расставался с мешочком, в котором она лежала. Кожа, из которой он был сшит, почернела от пота, но шнурок держался прочно, и из-за малого веса печати ее постоянное присутствие почти не ощущалось.

— О, Маттео, я заметил, как ты отреагировал на мой вопрос! — Старик прищурился. — Если там у тебя какая-то драгоценность, ты можешь ее продать и заплатить мне из этих денег!

Он протянул ко мне свои костлявые пальцы.

Отпрянув, я схватился за шнурок и мешочек, сшитый для меня монахинями из Мельте.

— Это не драгоценность! — пробормотал я. — Она ничего не стоит!

— Но что-то же в ней есть, — сказал писец. — Я ведь вижу, как ты прижимаешь ее к себе.

— Это реликвия, — нашелся я. — Святая реликвия.

— Какого рода реликвия? — спросил писец. — Она может оказаться очень ценной, если она настоящая.

— Это кости одной святой.

— Какой святой?

— Святой Друзиллы, — сказал я, вспомнив статую, которую видел в Мельте.

— Забавно, — сказал писец. — Мощи святой Друзиллы — вещь крайне редкая…

— Мне их дала бабушка, — ответил я. — Она сказала, что они очень древние…

Он засмеялся.

— Нет, эти мощи редко встречаются не из-за своей древности. Святая Друзилла была мученицей. Ее сожгли на костре. Так что от нее ничего не осталось, кроме пепла.

— Я… Мне…

— Твою бабку просто обманул какой-нибудь торговец, вот и все. — Он пристально посмотрел на меня. — Однако теперь, когда я знаю тебя лучше, я сказал бы, что, если твоя бабка была похожа на тебя, ее не так-то легко было провести!

Я постарался уйти от него как можно быстрее. Этот разговор вызвал неприятные воспоминания о Сандино и его делах с Борджа. После падения Борджа его владения в Романье стали одно за другим попадать в самые случайные руки. Кто мог их взять, тот и брал. В некоторые города вернулись прежние владельцы, например Бальони — в Перуджу. Однако теперь на эти маленькие, но довольно богатые княжества нацелился новый могущественный хищник. Почуяв шанс, оживились венецианцы и захватили Римини и несколько городов рангом поменьше. Поскольку эти места традиционно считались владениями церкви, Папа Юлий пришел в ярость и теперь собирал войска и заручался поддержкой союзников для того, чтобы вернуть утраченные земли под папский контроль. Если Ватикан будет меряться силами с могущественной венецианской державой, чью сторону возьмет Флоренция? Город уже наполнился слухами. Все только об этом и судачили. Хватит ли Совету, даже если он будет опираться на указания коварного Макиавелли, хитрости для того, чтобы удачно маневрировать между этими острыми скалами?