— Стрелок я никудышный, — сказал я ему. — Сомневаюсь, что смог бы точно прицелиться.

— Это неважно, — ответил Якопо. — Пистолет все равно не заряжен.

Глава 89

Пока кардинал Джованни де Медичи расставлял солдат для охраны церкви, я обратился с просьбой к Якопо де Медичи обеспечить безопасность Элизабетты и донны Козмы, а также достойные похороны Паоло дель Орте.

Якопо де Медичи обещал выполнить мою просьбу при условии, что я дам слово больше не убегать от него. Он выделил несколько вооруженных людей для моего эскорта и сказал, что скоро вызовет меня к себе.

Позвали священника, и он провел поминальную службу. Затем тело моего названого брата было упокоено в церковной крипте. После этого гвардейцы Медичи в паланкине доставили донну Козму домой, и я помог Элизабетте устроить ее на месте.

— Теперь я должен тебя покинуть, — сказал я ей, — и узнать наконец, какую судьбу приготовил для меня Медичи.

— Прежде чем ты уйдешь, — ответила она, — я хочу кое о чем рассказать тебе.

Она развернула узелок с едой и лекарствами, который был с нею в церкви.

— Вместе с книжкой бабушкиных рецептов хранились эти документы, Маттео. Ты ведь не читал их раньше?

— Нет, — сказал я. — В детстве я не умел читать.

— Все эти книги говорят о том, что твоя бабушка умела и читать, и писать. Тебе не кажется странным, что она не научила тебя этому?

— Я об этом не думал.

— Мне кажется, я знаю, почему она хотела, чтобы ты оставался неграмотным, Маттео, — сказала Элизабетта. — Эти бумаги связаны с тобой. Наверняка твоя бабушка не хотела, чтобы ты их прочел. Если бы, будучи ребенком, ты узнал, о чем в них говорится, то не смог бы удержаться, начал бы болтать об этом и подверг себя опасности.

— Какого рода опасности?

— Всякого рода. Вероятнее всего, это было бы похищение или убийство.

— Не понимаю. Дай-ка я посмотрю.

— Здесь есть несколько писем и других документов, но самое важное вот это.

Элизабетта протянула мне лист пергамента. Это было свидетельство о крещении с датой, 1492 год, и с указанием имени ребенка: «Джакомо».

— Какое отношение это имеет ко мне? — спросил я.

— Это твое свидетельство о крещении, Маттео.

— Этого не может быть! — воскликнул я. — Мое имя — Янек. Так меня называла бабушка.

— Она делала это, чтобы защитить тебя.

Я снова взглянул на свидетельство. Внизу стояла подпись священника: «Альбиери д'Интердо». Альбиери д'Интердо.

Тот же священник, что привел меня к печати Медичи в Ферраре.

— Маттео, остальные бумаги не оставляют никакого сомнения в том, — продолжала Элизабетта, — что этот мальчик — ты.

Я еще раз посмотрел на свидетельство о крещении и на этот раз прочел его более тщательно: «В этот день, в двенадцатом часу, я крестил младенца мужского пола, рожденного женщиной Мелиссой от мужчины Якопо де Медичи».

Там было написано это имя.

Имя моего отца.

Якопо де Медичи.

Глава 90

Медичи. Я — Медичи. Из тех самых Медичи.

Эгоистичных, высокомерных, гордых, алчных, надменных, грубых.

Мудрых, артистичных, благородных, щедрых, величавых, сочувствующих.

Два дня войска захватчиков бесчинствовали в Прато. Солдаты словно обезумели — они все крушили, ломали, поджигали; разрушили весь город, убили более двух тысяч человек.

Флоренция сдалась. Кардинал Джованни де Медичи, его родной и двоюродные братья въехали в город. Пьеро Содерини бежал, Никколо Макиавелли был отправлен в изгнание.

Власть над Флоренцией вернулась в руки потомков Козимо и Лоренцо Великолепного.

Якопо де Медичи вызвал меня к себе. Он разместился в доме неподалеку от их бывшего дворца на виа Ларга. Моя охрана провела меня к нему в кабинет, располагавшийся на верхнем этаже. Он сидел за большим письменным столом.

— Мне пришлось несколько лет искать тебя. Это оказалось нелегким делом, — сказал он. — Ты мастер ускальзывать от тех, кого я посылал по твоему следу.

— Я думал, вы хотите меня убить. Я лишь недавно узнал, что мы… родственники.

— Мы больше чем родственники! — рявкнул он. — Я твой отец.

Я встретил его сердитый взгляд не менее суровым.

— Пока вы занимались своей жизнью, другие выполняли эту роль!

Он гневно сверкнул на меня глазами, но потом взгляд его несколько смягчился.

— Я расскажу тебе об обстоятельствах твоего рождения, и только после этого ты можешь судить меня.

Он рассказал мне, что, когда я был зачат, ему было столько лет, сколько мне теперь. Медичи часто посещали охотничий замок в деревне Кастель-Барта, а моя мать была дочерью экономки, приглядывавшей за этим домом. Экономка была умной и порядочной женщиной, наполовину цыганкой. Она прекрасно знала народные песни и легенды и очень хорошо разбиралась во всем, что связано с природой. Ее дочери Мелиссе, моей матери, было всего пятнадцать лет, когда она и Якопо де Медичи полюбили друг друга.