Я наложил на глаза повязку, чтобы защитить их от солнца.

Паоло отвел меня к лошадям и помог сесть в седло. Теперь мы ехали медленно, потому что он вел моего коня под уздцы, но весь день мы нигде не останавливались. На закате он снова промыл мне глаза, и мы решили, что несколько ночных часов потратим на сон.

Утром Паоло разбудил меня, тряхнув за плечо. Я сел и увидел перед собой его лицо — пусть смутно и расплывчато. Протянув руку, я коснулся его рта и глаз.

— Это ты! — сказал я.

Черты его были грубыми, нечеткими, но все же я мог его узнать. Передо мной был он, Паоло. Я залился слезами.

Мы обнялись.

— Ты снова спас мне жизнь, Паоло дель Орте.

— Мы же братья, — ответил он. — Я не мог поступить иначе.

Глава 83

К тому времени, когда мы добрались до предместий Флоренции, я уже хорошо видел одним глазом и частично — другим. Но лицо было в жутких синяках и царапинах, и я не мог предстать в таком виде перед дядей Элеоноры.

— Ни в коем случае не надо ломиться в парадную дверь, — посоветовал мне Паоло. — Ведь, несмотря на пребывание Элеоноры при феррарском дворе, нельзя сказать наверняка, на чьей стороне симпатии ее дядюшки. Если он на стороне Папы Юлия и поймет, что ты воевал за французов, он может арестовать тебя. Да и вообще, — рассмеялся Паоло, — у тебя сейчас вид настоящего разбойника, так что привратник просто не пустит тебя в дом!

Совершив медленный и трудный подъем по пологому склону, мы оказались в холмистой местности к северу от города, где жил дядя Элеоноры. И, привязав лошадей, отправились искать виллу д'Альчиато.

— Я должен увидеть Элеонору, — сказал я. Меня очень беспокоило, не согласилась ли она подписать брачный контракт до того, как у меня появится возможность поговорить с ней еще раз. — Осмотрю-ка я дом, нельзя ли тут как-нибудь проникнуть внутрь.

— Тогда я оставлю тебя здесь, а сам поеду в Прато, — ответил на это Паоло. — Чем ближе я оказываюсь к Элизабетте, тем сильнее ощущаю, насколько по ней соскучился. Ведь я больше года ее не видел.

— Я поговорю с Элеонорой и потом разыщу тебя, — пообещал я.

Мы обнялись, и он взъерошил мне волосы жестом старшего брата.

— Будь осторожен, Маттео! — сказал он.

Оставив лошадь на привязи в маленькой рощице, я пошел мимо виноградных лоз и тонких олив к дому, скрывавшемуся за высокой стеной.

Проникнуть во владения д'Альчиато было проще, чем в монастырь, в котором я впервые встретил Элеонору. Дом этот совсем не походил на крепость. В боковой стене я обнаружил маленькую дверь. Хотя она и оказалась запертой, я легко нашел способ войти. Оказавшись внутри, я огляделся. С тыльной стороны основного здания был разбит аккуратный огородик, однако остальная часть сада находилась в крайне запущенном состоянии: цветочные клумбы, кусты и деревья росли совершенно беспорядочно, хотя среди них и проглядывали какие-то дорожки и тропинки. Посреди зеленой лужайки высилось огромное дерево с пышной листвой. Забравшись на него, я смог бы наблюдать за задней дверью и окнами, выходившими в сад. Я положил за пазуху несколько маленьких камешков, залез на дерево и спрятался среди его ветвей в ожидании своего шанса. Ожидание длилось долго, и я думал о Медичи, который зачем-то разыскивал меня. Он запретил мяснику в Ферраре убивать меня, и Сандино получил от него подобные распоряжения. Несмотря на теплый августовский день, меня пронзила дрожь. Якопо де Медичи хотел не просто убить меня, он хотел подвергнуть меня пыткам. Ведь Элеонора сказала, что у него репутация самого жестокого человека из всего семейства Медичи. Вероятно, истязая меня, он хотел дать всем остальным наглядный урок того, что бывает с теми, кто крадет что-нибудь у Медичи или не подчиняется их власти.

После обеда из дома вышла какая-то женщина, судя по платью — нянька. Она шла позади целого выводка маленьких девочек. Их было четверо, и все они были, вероятно, двоюродными сестрами Элеоноры.

А потом я увидел ее. Элеонору! Она шла за ними на некотором расстоянии, с книгой в руке. Волосы были распущены и свободно спадали на плечи — темные волосы, обрамлявшие лицо, казавшееся от этого особенно белым. На ней было скромное бордовое платье с белым кружевным воротником, широкими в плечах и узкими в запястьях рукавами.

— Анна! — окликнула Элеонора няньку. — Можешь пойти отдохнуть. А я побуду с детьми.

Она положила книгу на каменную скамью, которая стояла на лужайке неподалеку от того дерева, на котором я спрятался, и принялась развлекать детей.