Мой район – это полчища плохих компаний, психов, обездоленных и озабоченных людей без гроша в кармане и без единой, даже самой крохотной мысли, что мир может быть другим; идея разнообразия и относительности универсума для индивидов данного класса абсолютно недостижима, и не их в этом вина, потому как эту ограниченность вижу только я – такая экстремально сжатая узость восприятия пугает меня, образы этих людей словно отражаются на мне, открывая тем самым моё возможное будущее: как я превращаюсь окончательно в дикаря, приверженца одной и только одной территории, и участвую в легендарных побоищах район на район, двор на двор – кровь рекой и битые носы как ордена на кителе. Сознание имеет склонность минимизироваться, хватаясь за ближайший клочок физической реальности как за спасательный круг; если это удаётся, если хватка твоя крепка, то дом твой удержит тебя, покуда ты вручишь ему свою душу, ветер времён не коснётся твоего сердца, вечно спокойного на территории приютившего тебя района. Твоё сердце будет мерно биться в единый с этим райном такт даже в том случае, если начнётся какая-то крупная заваруха, и ты выйдешь на улицу с обрезом в руках, чтобы вписаться в очередную потасовку, которую не внесут в учебники истории, а имена павших не высекут на гранитных стенах в зале славы – только останутся крючковатные надписи на бетонных заборах заброшенных заводов. Просто когда-то ты отдал душу за обещание уюта и постоянства. Но мой район для меня родным не был. Я просто в нём жил. Постоянно я держал в голове мысль, что и через пять, и через десять лет эти панельки на городском отшибе не примут на себя обличие земли обетованной, пусть из них и исходил некий зов, похожий на шёпот: отдаться им на поруки, присоединиться к этому королевству, такому же мнимому и сказочному, как и другие королевства. Здесь ты можешь получить своё место в жизни – а мир пережуёт тебя и выплюнет, как жвачку, потому что ты ничего из себя не представляешь, таких, как ты, всё равно что собак нерезаных, да и зачем сходить с привычной орбиты, зачем уезжать, но, чёрт возьми, наш дом стоял аккурат рядом с железной дорогой, и запах её, и звуки проезжающих поездов намертво въелись в подкорку, и мечта о том, чтобы свалить к черту отсюда, стала заветной. Я очень хотел сойти с этой ебучей орбиты. Психи оставались для меня психами. Район был просто районом.

Тени и блики