Читаем Паутина грез полностью

— В семь часов утра у нас подъем. Завтрак в семь тридцать, так что собираться ты должна быстро, ни на какой макияж и протеску времени не предусмотрено. Ясно? Кроме того, должна сообщить, что фавориток у нас нет и быть не может. Ты должна заслужить уважение педагогов и сверстниц. Более того, в Уинтерхевене не принято кичиться знатностью или богатством. Надеюсь, ты будешь помнить об этом. Как я уже говорила, нам, и мне в частности, есть чем и кем гордиться. Надеюсь, к тебе это можно будет отнести в полной мере. А теперь, — наконец-то услышала я, — вот твое расписание. Сейчас подошло время ленча. Отправляйся сразу в столовую. Если возникнут вопросы или трудности — милости прошу. Моя дверь открыта всегда.

— Спасибо, мисс Меллори, — поблагодарила я и поспешила удалиться.

Увидев меня на пороге столовой, Дженнифер встала и закивала. Наш стол был около большого окна, откуда открывался прекрасный вид на главные ворота Уинтерхевена. Дженнифер заранее приготовила мне место рядом с собой.

— Здравствуйте.

На мое приветствие сначала откликнулись только глаза. И у нас в старой школе так встречали новеньких — смотрели, как одет, как причесан, как держится. Успела ли соседка рассказать обо мне?

— Знакомьтесь. Это Ли ван Ворин, — объявила Дженнифер. — А это Элен Стивенс, Тоби Кранц, Венди Купер, Карла Ривз, Бетси Эдвардс и Мари Джонсон.

Все девочки кивнули, сказали дежурное «здравствуй». Мари Джонсон была самой хорошенькой из них и, безусловно, заводилой.

— Как прошла встреча с мадам? — поинтересовалась Дженнифер.

— Спокойно. Она дала мне расписание. Оказалось, что все мы в одной учебной группе.

— Она говорила, какое престижное и уникальное заведение наш Уинтерхевен? Говорила, что все мы изысканные, избранные юные дамы, образец великосветских манер, пример для подражания? — поигрывая ресницами, пропела Мари. Девочки захихикали. Улыбнулась и я. — Что же, таковы мы и есть, — продолжала Мари лукаво, — когда нам этого хочется. Однако торопись поесть. Перерыв скоро кончается, — заметила она.

Я подошла к стойке с блюдами. Меню было богатое, и качество еды отменное, не то что в моей старой школе. Хотя бы в этом затраты себя оправдывают, усмехнулась я про себя.

— Дженнифер сказала, что фамилия твоего отчима Таттертон. Он имеет отношение к знаменитой фирме игрушек Таттертона? — поинтересовалась Элен Стивенс, когда я вернулась к столу.

— Он владелец этой фирмы, — с неожиданной для себя гордостью сообщила я.

— Ой, у нас дома есть его изделия! — пискнула Карла Ривз. — Целых три. Мои родители с ним знакомы.

— Неужели?

— И что, правда, он так хорош собой, как утверждает Дженнифер? — прищурилась Мари. Эта девочка выглядела старше своих подружек.

— Да, он очень красивый мужчина, иначе моя мама не вышла бы за него замуж, — заявила я, не подозревая, что эти слова прозвучали очень высокомерно.

— Тебе повезло, — сказала Мари. — Ты сидишь среди лучших слушательниц Уинтерхевена. Мы держимся вместе и особняком ото всех. У нас своего рода элитарный клуб. Сегодня вечером очередное «заседание» — в моей комнате. Можешь прийти. После отбоя.

— А как же ваш строгий режим?

— Ну и что? Подумаешь, режим! Неужели ты поверила в этот вздор, что напела тебе наша мадам? Она в девять вечера уже видит сны, так же как славная миссис Торндайк, воспитательница. Около ее комнаты вообще можно бомбу взорвать — не проснется.

Все засмеялись.

— Не бойся, — подбодрила Дженнифер. — Вечером я проведу тебя.

Как выяснилось, все школы, в сущности, одинаковы. Оказавшись на уроках, я вновь вынуждена была вернуться к учебникам, домашним заданиям, контрольным вопросам и всему тому, что составляет процесс обучения. Догонять одноклассниц мне не пришлось, программа Уинтерхевена в основном совпадала с программой муниципальной школы. Учителя отнеслись ко мне внимательно, интересовались моими знаниями и были готовы восполнить любые пробелы. Отличие было лишь в малочисленности учебных групп, что давало педагогам возможность индивидуально заниматься с каждым.

Вечером мы с Дженнифер пришли в столовую и обнаружили, что все девочки ужасно возбуждены: на моей салфетке лежала свежая, восхитительная роза.

— Что это? Откуда?! — с восторгом воскликнула моя соседка.

— Это для Ли, — не без зависти сообщила Венди.

— Для меня? — Я взяла карточку, которую, наверное, все девчонки уже прочитали. «Желаю удачи! Тони», прочла я. — Это мой отчим оставил, — объяснила я.

— Как он внимателен! — восхитилась Дженнифер.

— И романтичен, — добавила Мари, смерив меня задумчивым взглядом. — Кстати, почему твоя мама не подписала эту карточку?

— Наверное, Тони эта мысль пришла на ходу, точнее, по дороге из офиса домой.

Девчонки переглянулись, и все, кроме моей соседки, захихикали.

— А почему ты называешь его Тони? — задала щекотливый вопрос Мари.