Читаем Паутина грез полностью

— Ну, тебе лучше, чем другим, должно быть известно, как я утомлена поездкой. Ладно, раз уж вы дома, скажите, как мальчик? — спросила мама, вновь поворачиваясь к зеркалу.

— Температура упала. Теперь пойдет на поправку.

— Вот видишь! — Мама ткнула пальцем в мою сторону. — Нам вообще не было нужды сидеть в клинике. Ребенок под присмотром врачей, в руках передовой медицины, которая делает теперь чудеса, — пропела она почти с ликованием.

— И все-таки Трой — очень слабый мальчик. Хорошо, что кризис позади, — заметил Тони.

— Да, слава Богу. Ну что, будем ужинать? Я проснулась голодная как зверь.

Мы с Тони снова переглянулись. Мама заметила это и подняла брови.

— В чем дело?

— Я водил Ли в ресторан к Леону, пока мы ждали новостей от лечащего врача, — признался Тони.

— Вы ужинали там? Вдвоем? Без меня? — завопила мама.

— Но ты же была дома…

— Прекрасно, — неожиданно заявила она без тени огорчения. — Пусть мне подадут сюда что-нибудь легкое! — (Эти перепады ее настроения всегда доводили меня до головокружения.) — В столовую я спускаться не собираюсь. Чтобы прийти в себя, мне понадобятся как минимум сутки, — закончила она таким тоном, будто только что вышла из больницы, а не вернулась из свадебного путешествия на европейский курорт.

— Хорошо, — коротко молвил Тони и подошел к маме, чтобы поцеловать, но она уклонилась, будто бы опасаясь испортить прическу. Так же точь-в-точь она вела себя дома с папой. Тони нахмурился.

— Я еще не отдохнула как следует, — сказала она.

Тони кивнул и быстро вышел.

Только он закрыл дверь, мать бросилась ко мне и с расширенными глазами начала жаловаться:

— Ну, Ли, ты даже не представляешь, как тяжело мне пришлось.

— А что такое? — Я не могла вообразить, о чем она говорит.

— Нелегко провести несколько дней в обществе такого молодого и сильного мужчины, как Тони. Послеобеденный сон ему не нужен, одевается, собирается он в один момент, — сообщила мама с раздражением и даже завистью. — Кое-кому, может, это и понравится… — Она досадливо покачала головой.

— Неужели плохо прошел медовый месяц?

Мне хотелось знать, подтвердит ли она то, что рассказывал Тони.

— И да, и нет. Тони такой спортивный, энергичный, чуть свет на ногах — и уже теребит меня, чтобы одевалась и шла с ним завтракать. А когда я возражаю, он расстраивается. Что за непонимание женщины? Неужели он ждал, что я побегу на завтрак, не приведя лицо в порядок, не одевшись как следует? Я отправляла его одного, чтобы иметь возможность спокойно заняться собой, но не была готова и наполовину, как он уже являлся обратно. Это его раздражало. Мне приходилось отправлять его одного и на улицу, где он как заведенный катался по этим жутким снежным горам. Ты думаешь, эти насыщенные физической нагрузкой дни требовали отдыха? Нет, он и днем, и вечером, и ночью пребывал в самом оживленном настроении. Можешь представить, во что это выливается, если знать его темперамент.

Мать заметила мое смущение, но лишь подмигнула и продолжала:

— Любовью он занимается так, будто это в последний раз. Совокупление на грани изнасилования, — пояснила она, явно забавляясь тем, как мучительно я покраснела от ее откровений. — А когда наконец он кончает и ты ждешь, что можно будет перевести дух, не тут-то было. Тони снова наготове. Нагрузочка как у проститутки. Более того, он способен навалиться на меня посреди ночи, вырвать меня из сна, поскольку ему, видите ли, захотелось любви. А то, что я полусонная, не имеет значения. И еще сердится, обижается, когда я не отвечаю на его бурные ласки. — Она помолчала. — Да, не отвечаю. И не собираюсь потакать ему, не собираюсь жертвовать своим здоровьем ради животных аппетитов молодого мужского организма, — решительно добавила мать.

Я не знала, что сказать. Плотскую любовь, чувственные отношения мать представляла как тяжелейшее испытание для женщины. В книжках я читала совсем иные слова о любви.

— Ли! — воскликнула мама, сжимая мои руки. — Ты будешь, будешь мне подругой и союзницей? Скажи, будешь?

— Да, конечно, — ответила я, опять не представляя, что она имеет в виду.