Читаем Паутина полностью

— Выходите, Зоя Викторовна, гроза прошла мимо, — позвалъ, могильно смясь, гимназистъ Ватрушкинъ, поднимая занавску, за которую пряталась Зоя. Она выглянула, красная сквозь синее, и блеснула по комнат испытующими глазками, еще не зная, какъ приняты обществомъ ея прятки, a потому и о себ — какъ ей поступить: выйти изъ засады, смясь или надувшись.

— А-а-а! — благосклонно протянулъ Модестъ, набрасывая пэнснэ: что я вижу? Легкомысленная сестра — въ роли Керубино? Смю спросить о причинахъ?

— Все несчастное платье это, которое я сегодня облила какао, — угрюмо отвчала двушка, красная, какъ піонъ. — Васюковъ, — со свирпостью обратилась она къ студенту, который, видя непривычное смущеніе храброй двицы, фыркалъ отъ смха, какъ моржъ плавающій: — если вы сію же минуту не перестанете грохотать, я выгоню васъ вонъ и никогда больше не позволю вамъ приходить…

Студентъ опшилъ и, мгновенно превратясь изъ Санина въ мокрую курицу, запищалъ извиненія даже бабьимъ какимъ-то голосомъ, но Зоя, пренебрежительно отвернувшись отъ него, взяла брата Модеста подъ руку и увела его въ темный залъ.

— Однако, легкомысленная сестра своихъ поклонниковъ не балуетъ, — замтилъ Модестъ. Двочка отвчала практическимъ тономъ прожженной пятидесятилетней кокетки:

— Дай имъ волю, только себя и видла… Этотъ болванъ изъ себя Санина ломаетъ… Наши гимназистки предъ нимъ таютъ и ахаютъ… Ладно! У меня онъ потанцуетъ. Ты тамъ Санинъ, либо нтъ, да я то теб не Карсавина…

Она самодовольно захохотала грубоватымъ контральтомъ своимъ и стала жаловаться на ложныя положенія, въ который ставитъ ихъ, младшихъ, скупость и грубость Симеона. Вотъ до того дло дошло, что уже начинаешь шаговъ его бояться и прячешься отъ него, какъ отъ звря, рискуя унизиться и быть смшною въ глазахъ какого-нибудь Васюкова.

— Вдь ты знаешь милый характеръ Симеона, — говорила она. — Достаточно было бы ему увидать меня подъ свжимъ впечатлніемъ этого злосчастнаго платья, чтобы онъ разбрюзжался и расшиплся, какъ старый граммофонъ, нисколько не стсняясь присутствіемъ чужихъ людей… Сорокъ четыре рубля! Сорокъ четыре рубля! — передразнила она. — Велика, подумаешь, важность его сорокъ четыре рубля: y Эмиліи едоровны пряжки на домашнихъ туфляхъ по пятидесяти стоять… Знаешь: въ пятнадцать лтъ, когда чувствуешь себя уже не двчонкой, и около тебя кавалеры вздыхаютъ, совсмъ не привлекательно превращаться предъ этимъ желторожимъ нахаломъ въ приготовишку трепещущую…

— Тмъ боле, — согласился Модестъ, — что насладиться подобною метаморфозою ты еще успешь завтра или послзавтра. Легкомысленной сестр предстоитъ жестокое столкновеніе съ Симеономъ, въ которомъ легкомысленная сестра рискуетъ потерпть кораблекрушеніе. Даже съ человческими жертвами.

— По картамъ гадаешь или видлъ во сн? — насторожилась Зоя.

— Вычиталъ въ газетахъ. Сегодня «Глашатай» указываетъ пальцемъ на нкоторую женскую гимназію, будто въ ней завелась «лига любви».

Зоя, въ темнот, выдернула руку изъ-подъ его руки.

— Врешь? — живо вскрикнула она голосомъ, впрочемъ, боле любопытнымъ, чмъ испуганнымъ.

— Почелъ долгомъ любящаго брата предупредить легкомысленную сестру.

— Покажи газету.

— Могу. Пойдемъ ко мн. Оставилъ на стол…

— Къ теб? — въ голос Зои послышалось насмшливое сомнніе. A ты не пьянъ сегодня?

— Ни въ одномъ глазу. Съ утра, какъ проспался, не принялъ еще ни единой капли.

— Нагнись, дохни.

Модестъ, не обижаясь, исполнилъ требованіе сестры.

— Что за чудеса? — сказала она съ искреннимъ удивленіемъ. — Дйствительно, кажется, трезвый… Хорошо, въ такомъ случа, пойдемъ.

— Съ какихъ поръ, — невозмутимо спросилъ Модестъ, — съ какихъ поръ легкомысленная сестра записалась въ члены общества трезвости?

— Съ тхъ поръ, — тмъ же искусственно равнодушнымъ тономъ возразила двушка, — какъ глубокомысленный брать началъ до того напиваться, что, возвратясь домой, не въ состояніи различить сестру отъ Марутки и длаетъ ей гнусныя предложенія на возмутительной подкладк… Короче говоря: со вчерашняго вечера.

— Разв было? — спокойно справился Модестъ.

— A то нтъ? Благодари своего Діониса, что налетлъ на меня, a не на Аглаю… Эта плакса такой бы вой подняла…

— Тогда какъ легкомысленная сестра выше предразсудковъ?

Зоя холодно объяснила:

— Легкомысленная сестра гимнастикой занимается и y цирковой двицы уроки борьбы беретъ, — такъ ей пьяныя любезности не такъ то страшны… Вонъ y меня мускулы-то, — попробуй!

— Мускулы недурны, — одобрилъ Модестъ, — но, коль скоро легкомысленная сестра чувствуетъ себя столь надежно вооруженною, то зачмъ нужна была предварительная экспертиза дыханія?