Читаем Паутина полностью

Самым полезным из них был торговец каменным углем и коксом Перикл Христодулиди. Азвестопуло на чем-то его поймал и предложил сначала стать штучником. Очень скоро торговец перешел на жалованье и ежемесячно расписывался в получении пятидесяти рублей как агент Одиссей. Лыков подозревал, что часть жалованья сыщик с осведом пропивали в ресторане, а остальное коллежский асессор клал себе в карман. Даже не подозревал, а был уверен. Алексей Николаевич знал, что его помощник имеет слабость к денежным знакам и не прочь изъять немного из казны. Но относился к этому снисходительно. Человеку надо кормить растущее семейство, а жалованье небольшое. Пускай. Для статского советника было важно другое: он мог безусловно довериться помощнику в любом вопросе. Семь лет назад, во время декабрьского восстания в Москве, Сергей заслонил собой от пули маленьких детей. Причем машинально, даже не заметив этого. Он же застрелил Кольку-куна, на которого у самого сыщика не поднялась рука. Совсем недавно Азвестопуло прикончил Луку Кайзерова, человека, отправившего Лыкова в тюрьму. Поэтому Алексей Николаевич молча визировал расписки и вносил суммы в ассигновочные доклады.

Между тем число осведомителей Сергея росло. Появились Метаксопуло, Олимпиади, Казанджи, Стафонопуло… Всем им коллежский асессор давал клички героев из греческой мифологии. Одновременно он обновил гардероб и сменил серебряные часы на золотые. Белецкий тоже пока молчал, когда подмахивал ассигновки. Но скоро появится новый товарищ министра, и все может измениться.

Одиссей по роду занятий отстоял далеко от торговли мануфактурой. Однако его сильной стороной было близкое знакомство с держателем кофейни в здании Петербургской биржи. Как водится, там находился тайный клуб заядлых игроков. Приглядываясь и прислушиваясь к ним, можно было узнать много интересного. Азвестопуло уже предложил шефу пару сделок, основанных на внутренней информации (Сергей важно называл ее «инсайд»). Лыков пока сторонился рисков, вкладываясь в надежные государственные обязательства. Он предложил Сергею десять тысяч взаймы на год, без процентов. Тот охотно взял и теперь ходил загадочный, с биржевыми колонками в карманах пиджака. Распивая чаи, он отпускал фразы вроде «проседают, как я и предполагал» и «два пункта за два дня – здорово». Еще он успешно продвигал в чайной комнате департамента сладости фабрикации Полины Ерошенко.

Тем временем развивалась история с покорением Лиговки людьми Сорокоума. Тот же Суровиков однажды сообщил Алексею Николаевичу: Славка Челогузов по кличке Кастет неожиданно лег в больницу. Будто бы у него аппендицит.

– А на самом деле?

– На самом деле, ваше высокородие, не болит у парня ничего.

– С какой целью он тогда лег?

– Чтобы спрятаться, когда головы полетят.

И лавочник рассказал любопытные вещи. Банда Неточая готовит налет на ломбард Второго общества кредита для ссуд под заклад движимости. Это угол Кабинетской и Ивановской. Заклады там богатые, атаман рассчитывает взять слама тысяч на шестьдесят. А тут его ближайший помощник убыл в лазарет. На его место вышел подъесаул Мишка Корявый, который давно метил на должность Челогузова. Обрадовался, дурак, что может себя показать…

– И что ожидается в ломбарде? – спросил статский советник.

– Да они туда не дойдут, – пояснил Адамова Голова. – Их по пути стрельнут.

– Прямо-таки убьют?

– А то! Для дела намечены человек десять, самых духовых[72]. Это все людишки Корявого, Челогузов своим идти запретил. Во главе сам Неточай, Осип Пасхалов. Он давно ножа в руках не держал, хочет оскоромиться. А Славка доложил наверх, Верлиоке с Сорокоумом. Там решили Осипа кончить, а Челогузова, значит, на его место. Он выйдет из больнички, а трон уж пустует. Такие дела…

– Когда налет?

– Точно не знаю, ваше высокородие. Но на днях.

– Может, в ломбарде засаду поместить? – стал размышлять Лыков.

– Для чего? Чтобы всех спугнуть? – не одобрил освед. – Внутри у Неточая свой человечек, он сразу расскажет про засаду. Пускай уж ребята сделают, что задумали. Мне Пасхалова не жалко, а вам?

– Мне, пожалуй, тоже. Он ведь убийца?

– Непременно так.

– Пускай сдохнет, – порешил сыщик. – А там поглядим на твоего ставленника, Кастета.

– Он не мой, а «иван иваныча», – обиделся Суровиков. – Для меня что ж, они все едины. Кастет молодой, не совсем еще скурвился. Пусть царствует, мне легче будет при нем обретаться.

– Решено, – подытожил Алексей Николаевич. – Но сложить десять человек… Для столицы дело небывалое. Ты не ошибаешься?

Адамова Голова почесал лысину:

– А вдруг? Десять и впрямь многовато. Но как еще выманить Неточая из дома Фредерикса? Он осторожный, вылазит наружу редко, и всегда при нем два-три человека охраны.

– Попробуй разузнать получше, Захар Нестерович, – попросил Лыков. – Пальба в центре города, десять жмуров – это Драчевскому не понравится. Как бы Владимиру Гавриловичу по шапке за такое не дали: почему не уследил?