Читаем Паутина полностью

Алексей Николаевич ушел из Александровского сада успокоенный. Действительно, когда еще случится эта революция? Может, все само собой как-нибудь рассосется. А служить приходится сегодня, с Джунковским. Степа Белецкий уже метит в Сенат, как раньше это делал Нил Петрович Зуев. Лыкову никакой Сенат не светит, лучше помалкивать в тряпочку.

С такими мыслями он дошел до биржи извозчиков на углу Невского проспекта. И тут случилось непредвиденное. Два огромных парня схватили его под руки, а третий приставил к спине нож. Сыщика зашвырнули в подъехавшее авто с зашторенными стеклами. Мотор сразу рванул с места. По обеим сторонам от пленника сидели крепкие ребята с револьверами в руках, еще трое кривились с заднего сиденья, а шестой примостился справа от шофера. Влип…

Мысли у Алексея Николаевича путались. Оружие дома, да и не поможет оно против такой орды. Неужели его прикончат? Отвезут за город и пустят пулю в голову? Вот растяпа!

Авто ехало около получаса, потом затормозило и гукнуло клаксоном. Скрипнули ворота, мотор въехал во двор. Значит, убьют не за городом? Ну, это мы еще посмотрим. Сыщик немного приободрился.

Его вытащили из машины и повели на второй этаж какого-то дома. Так это же особняк Рудайтиса-Вырапаева! Толпа здоровяков окружила Алексея Николаевича, сзади их подпирал дворник ростом с каланчу. Через минуту сыщик оказался в комнате без окон. Под люстрой стоял высокий седой мужчина лет пятидесяти.

– Здорово, Лыков.

– Здорово, Шишок.

– Поговорим, что ли?

– А чего у тебя? Давай лучше у меня на Фонтанке, дом шестнадцать.

«Иван иванович» сел за стол, уставленный бутылками. Опять пить? Сыщик уже не мог смотреть на выпивку. Но показывать это бандитам было нельзя – подумают, что испугался. Сыщик расположился напротив хозяина, окинул тарелки взглядом.

Рудайтис, не спрашивая, налил в две рюмки водки. Кивнул парням, и те мигом исчезли.

– Не бойся, – сказал Рудайтис. – Ты уйдешь отсюда живой. Гучков просил тебя не трогать. Я лишь хочу обсудить кое-что.

– Смешно, – ответил Лыков. – А меня он просил, чтобы я тебя не трогал.

– Обещал?

– Навроде того.

– Так давай мы с тобой договоримся.

– Давай.

Лыков готов был обещать что угодно, лишь бы уйти отсюда на своих ногах. Он старался держать фасон, но получалось так себе: под ложечкой холодило. Хозяин почувствовал это и кивнул на рюмку. Гость помотал головой:

– А чаю нету?

– Эй! Самовар сюда!

Скоро перед сыщиком возникла чайная пара. Он отхлебнул и одобрительно зажмурился: чай был китайский, высшего качества.

– Богато живешь…

Напряженность, что витала в воздухе, стала спадать. Алексей Николаевич огляделся и увидел, что напротив висит очень хороший пейзаж Левитана. Он подошел, рассмотрел: прекрасная работа!

– Много отдал?

– Шесть сотен.

– Уступи мне за тысячу!

Рудайтис фыркнул:

– Обойдешься. Он мне самому нравится.

Они выпили по чашке и стали наконец разговаривать спокойно. «Иван иванович» подступил издалека:

– А сын у тебя цепкий. На сто тысяч меня в Персии нагрел.

Гость мигом взвился:

– Учти: если с ним что случится, тебя живьем зажарят. Не я, так мои товарищи.

– Понимаю, – хохотнул уголовный. – И его, и тебя тронуть – дураком надо быть. Твой Азвестопуло шлепнет меня, как Луку Кайзерова. Еще и наградные получит!

Они налили по второй чашке, и Рудайтис продолжил:

– Все с твоим сыном будет хорошо. Я уже договорился с курдами. Мануфактуру начнут доставлять южным путем, через Луристан и Хузистан. Прямо в английские угодья. На севере, где наши, я сворачиваю операции. И вообще…

Он присмотрелся к гостю и счел нужным пояснить:

– Ученые экономисты назвали бы это так: я осваиваю новые рынки сбыта. Был давеча в Италии, там фартовые много веков правят обществом. Особенно на Сицилии и в прибрежных городах: Ливорно, Неаполе. У них это называется «мафия», «семья». Еще «каморра». Слышал?

Статский советник кивнул. Бандит продолжил:

– Пять веков ребята при делах! Пять веков. А сейчас итальянцы залезли в Абиссинию и Ливию. Там народ голышом ходит. Надо ж их одеть! Поэтому, Алексей Николаич, скажу так: острие моих усилий будет направлено туда. Чуешь?

– Нет. Это все болтовня. Ты за этим меня позвал? Думаешь, я выпью с тобой самовар и разожму зубы?

Рудайтис осерчал:

– Чтобы избавиться от сыщика Лыкова, вовсе не обязательно его убивать. Достаточно принять меры наверху. Например, попросить Мануса. Он мой партнер, у нас тесные деловые отношения. Скажу, что ты мне мешаешь, и готово. Манус пожалуется Распутину, а тот – сам знаешь кому. Царь с царицей давно тебя невзлюбили, им только дай повод. Сейчас в России, чтобы ты знал, все продается и все покупается. У Григория Ефимовича есть такса. И не так уж дорого, кстати! Маклаков не Дурново, он за тебя заступаться не станет. Вылетишь в отставку.

Алексей Николаевич молчал. От шайки Мануса – Распутина его предостерегал еще Гучков-старший в Москве. Угрозы «ивана ивановича» звучали вполне правдоподобно.

– Ну, – вновь заговорил хозяин, – дошло наконец? Давай побеседуем как умные люди. Можем мы оставить друг друга в покое? Я готов.