Читаем Паутина полностью

Закрыв глаза, Эвита выгибалась, мучимая тягой в животе, куда упиралось возбуждение синда. Обхватив его руками, она стала энергично двигать ими вверх и вниз, разгоняя в стороны крупные волны. Густые, тяжелые, они мешали двигаться, и женщина приподнималась всем телом, не желая останавливаться. Не желая, чтобы затихали стоны Владыки, а пальцы его теряли напряжение, будоражившее спину.

Рубашка уже не мешала: Трандуил прикусывал ее вместе с кожей, или поднимался к шее, собирая языком блестящие капли. Он беспорядочно мял то ягодицы, то грудь любовницы, иногда откидывая прилипшие волосы, обнажая уши. Эвита жарко целовала его щеки и виски, когда могла дотянуться, но эта игра быстро наскучила.

Приподнявшись в очередной раз, она замерла на миг и стала опускаться на плоть эльфа; медленно, наслаждаясь ощущением твёрдого давления, заполняющего лоно. Но Владыка устал томиться и крепко схватил женщину за талию, принуждая двигаться быстрее.

***

В этот раз Трандуил не позволил Эвите остаться, а она так и не решилась заговорить. Хотя пыталась: долго выпутывалась из мокрой рубашки, которая громко шлепнулась о каменный пол, терзала волосы полотенцем и даже распутала шнуровку. Но Владыка казался бесстрастным, и это настораживало — кто знает, что за мысли скрывались в его голове.

Вернувшись к себе, женщина упала в кресло, ощущая, что мышцы вот-вот растекутся, как жидкое тесто. Прошедшая ночь оставила множество сладких воспоминаний и ломоту, навевающую сон. Однако разум цеплялся за желто-розовые лучи в окне, безжалостно напоминающие о тяжёлом долге.

Сосредоточиться не получалось, но Эвита заставила себя встать и подойти к туалетному столику. Она надеялась, что злополучный конверт исчез — тогда и делать ничего не пришлось бы. Однако он мирно лежал среди жемчужных нитей и толстых золотых цепочек, будто любовное послание.

Внутри оказались мелкие крупицы, напоминающие расколотый лед. Маршал сказал, что их можно развести в жидкости, но тогда как пронести ее мимо охраны? Возможно, стоит выдать это за какое-нибудь лекарство? .. Или добавить немного воды и смазать дно стакана? Нет, слишком заметно.

Отчего-то Эвиту стало трясти: понимание еще не вернулось, но сердце хлестнул образ Агаты с отравленным стаканом в руке. Все это казалось ненастоящим и пугающим, будто сказка о чудовище в тёмном углу — хотелось спрятаться, закрыться в комнате и никогда не выходить! Но вместо этого она швырнула конверт обратно и направилась к окну, громко стуча каблуками.

У шторы стоял сундук, где обнаружились глубокая корзина из светлых прутьев и небольшая фляга, обтянутая свиной кожей. Из-под кровати Эвита вытащила ротанговый ящик, где звонко перекатывались три бутылки с вином. Открыв начатую, она поднесла ее к губам, но слишком резко запрокинула голову, и по щекам скатились алые ручейки — тело не слушалось.

Естество восставало и горело, пока в желудок стекал горький напиток, не оставивший вкуса. А что почувствует Агата? Боль? Сухость? От этих мыслей в горле женщины запершило, будто она сама проглотила отраву. Задуманное медленно становилось чем-то явным, но как избежать расправы или гнева Маршала?

Ответа не было. Эвита боялась эльфов, боялась покровителя, а кроме них довериться не кому. Поэтому она металась по комнате и нервно собиралась, по-детски ожидая чуда. Наполнив флягу вином, она с трудом насыпала туда яд и поясом привязала ёмкость к ноге: Агата решит, что стражи не разрешили угощать ее дурманом.

Неровность на фигуре скрыла широкая накрахмаленная нижняя рубашка и голубой хук: прямоугольная полоска ткани с небольшим вырезом для головы, части которой закрывали спину и грудь. Он тянулся до щиколоток и был сшит по бокам от груди до талии. Дэгни принесла с кухни соль, глиняный кувшин с водой, хлеб и сыр. А растерянная Вигдис дала полотенце, гребень и чистую одежду своей госпожи. Сложив все это в корзину, Эвита вышла из комнаты.

Она не торопилась, но мозаика быстро сменилась шероховатой оболочкой коридора для слуг, а затем и лестницей в подземелье. Крутая и узкая, она напоминала лаз и вела к просторному тоннелю, где множество факелов буквально сожгли воздух, заменив его на грязный неприятный запах. Он царапал ноздри и смешивался с отрывистыми звуками, похожими на храп.

Так и есть: впереди оказалась дверь с толстым засовом и двое человеческих стражей, спящих на полу. А все из-за крепкого угощения эльфов, так же вдвоем стоящих напротив и глядевших на Эвиту.

— Я хочу видеть пленницу, — заявила она, взглянув сначала на полуэльфа, а затем на его друга, фигурой походящего на Леголаса, но с черными волосами и хмурым лицом воина.

— Нельзя, — строго ответил полуэльф.

— Почему?

— Указ Владыки Трандуила.

— Но он ведь не знал, что я приду. — Женщина улыбнулась, а стражи растерянно переглянулись: они знали о ночных визитах в спальню Орофериона и догадывались, что его любимице требуется оказать уважение… но до какой степени?

— Нельзя, — буркнул темноволосый эльф, скрестив руки на груди.

— Да почему нельзя-то? — Эвита заговорила резче. — Боитесь, что я ее под юбкой отсюда унесу? Она не влезет.