Читаем Пациентка полностью

Ни с того ни с сего эта шлюха сорвалась с постели, в одном халатике бегом домчалась до реки, — он едва за ней поспевал! — сорвала с себя халат и как есть, без ничего, выбежала на мост и вскочила босыми ногами на ржавый от времени трос. Пару секунд, каким-то чудом удерживая равновесие, балансировала на тросе, а затем — Салли видел это в деталях — закрыла глаза и прыгнула вниз!

Салли даже затрясло. Глубину грехопадения этой твари даже трудно было себе представить сколько-нибудь нравственному человеку. Она не просто испытывала господа; она бросала ему вызов! И если бы с ним была хотя бы удавка, Салли безусловно принял бы этот вызов немедленно, сейчас же!

На подгибающихся от пережитых ощущений ногах он проследовал за ней обратно к ее дому и сквозь открытое настежь окно четверть часа наблюдал, как она, беспрерывно бормоча и взмахивая красивой кистью, — совершенно голая — ходит из угла в угол своей спальни, а затем понял, что он так больше не может!

Не зная наверняка, что ему понадобится больше, Салли принес из машины шило, удавку, остро отточенную бритву и плотный полиэтиленовый пакет.

«Может быть, сначала поиграть с ней в лошадки?» — подумал он, и сам же отверг этот вариант.

Салли прекрасно понимал, что пострадать должна прежде всего гордыня, а вовсе не тело этой шлюхи. Это ведь лишь на первый взгляд казалось, что для нее вполне подходит игра в ту же «лошадку», или, скажем, в святого Себастьяна, когда уколов становится так много, что шлюха просто шалеет и начинает верещать, как свинья на бойне.

«А почему бы и не в Себастьяна?»

В этой идее было что-то заманчивое. Салли ведь сразу отметил, что на службу в местную церковь она не ходит — даже ради соблюдения общественных приличий. И если заставить эту безбожную шлюху пережить то же, что когда-то пережил великий святой мученик…

«Нет, не годится!»

Из тех важных уроков, что Салли почерпнул на сеансах мистера Левадовски, следовало, что только бесконечное терпение, глубокое уважение к предмету исследования и непрестанный труд могут помочь мужчине целиком раскрыть душу женщины… Но вот терпения-то ему сейчас как раз не хватало, — слишком уж велика была клокотавшая в груди ярость.

Он ведь прекрасно помнил, кто виноват в первом грехопадении мужчины, и вполне отдавал себе отчет, кто невидимой черной тенью стоит за спиной каждой женщины! От одной мысли об этом по спине Салли пробегала холодная волна, а сам он исполнялся глубоким самоуважением. Бросить вызов самому нечистому… это стоило многого. Но главное, когда это все-таки происходило и само зло, извиваясь и корчась у его ног, начинало просить пощады, он сам исполнялся такой мощи, такого глубокого чувства конечной правоты, какого не мог испытать более нигде.

Салли улыбнулся; он был уверен, что едва ли каждый десятый из так называемых мужчин хоть однажды рисковал позволить себе испытать это чувство. Нет, он нисколько не винил их за слабость — каждому свое. Просто порой ему страстно хотелось, чтобы все эти придурки узнали, с кем на самом деле все эти годы встречались — в школе, на работе, в коридорах многоквартирных домов… Потому что лишь тогда они поймут, как заблуждались на его счет.

«Сегодня же ночью! — решил Салли. — Немедленно! Сейчас же!»

* * *

К вечеру уходящего дня, когда примчавшиеся с речки дети, клюя носом от нестерпимого желания немедленно упасть и заснуть, мыли ноги, Нэнси решилась.

— Я поеду.

Она расцеловала детей и стремительно взбежала по лестнице в свою спальню, чтобы упаковать необременительный багаж. И ровно в тот миг, когда она захлопнула за собой дверь спальни, Салли понял: пора!

Черной легкой тенью он скользнул к разделяющей сады изгороди, сдвинул в сторону серебристую от времени, обожженную солнцем доску и протиснулся на заветную территорию. По толстым корявым веткам быстро и бесшумно взобрался на старое, огромное дерево и остановился, чтобы передохнуть. Отсюда до окна было всего ничего — шесть-восемь небольших шагов, но сделать их он пока не решался — толстенная ветка качалась и тревожно похрустывала.

— Давай, Салли, — тихо, вполголоса приказал он себе. — Доверься господу! Ну же!

И едва он сделал первый шаг, Нэнси окинула свою спальню последним прощальным взглядом, подхватила чемодан, сбежала вниз по скрипучей деревянной лестнице, тепло попрощалась с мамой, стремительно прошла через двор и села в машину. Бросила последний взгляд на дом, в котором выросла, и вдруг почувствовала невыразимое облегчение — как если бы ей перестали смотреть в спину.

* * *

Когда Салли услышал, как хлопнула дверь, он сразу почуял неладное и быстро двинулся по ветке. Дошел, вцепился руками в подоконник и замер. В спальне было совсем темно, но он уже почему-то был уверен, что эта комната пуста.

А потом хлопнула вторая дверь — входная, затем он услышал характерный звук отъезжающей легковой машины, и в его глазах поплыли разноцветные круги. Салли бросился вдоль по ветке назад, оцарапав руки и живот, стремительно съехал по стволу вниз, пробежал по саду, выскочил на дорогу и яростно скрипнул зубами — «Форда» возле дома уже не было.

Чертова шлюха! Смылась!