Читаем Пациент мафии полностью

Беседа продолжалась недолго. Темин повернулся и пошел к «Тойоте», а курносый повелительно махнул рукой моим телохранителям. Меня тронули за плечо и недвусмысленным жестом предложили следовать к «Мерседесу».

Я предполагал, что меня удостоят разговора через окошечко, но ко мне отнеслись гораздо серьезнее. Немногословный стражник распахнул дверцу, и я уселся на заднее сиденье рядом с тем, кого Темин называл «руководство», а Чернихин боровом.

Он заслуживал обеих характеристик. Комплекция его была внушительной и даже местами чрезмерной. Маленькие глазки на жирном обрюзгшем лице смотрели властно и подозрительно. Он прошелся по мне оценивающим взглядом и кивнул охраннику. Тот закрыл дверцу. Мы остались в машине вдвоем.

Мне подумалось, что в этой железной коробке передатчик, закрепленный на моем галстуке, не сработает и мои спасители не будут знать, когда выходить из багажника. Теперь морда у меня сделалась по-настоящему испуганной. Кажется, боровообразному хозяину это пришлось по душе – он усмехнулся и по-отечески хлопнул меня по колену.

– Ну, что, сынок, – хрипло проговорил он. – Долго ты до меня добирался, а?

Он был от силы года на три, на четыре старше меня, но, видимо, когда начинаешь чувствовать себя «крестным отцом», называешь сынками всех, кто попадает в поле зрения. Я решил не перечить и вообще оставил вопрос без ответа, посчитав его просто за красивое вступление.

– Сынок, у меня очень мало времени, – продолжал он. – Поэтому мне некогда играть в кошки-мышки. Я знаю, что тебя купили. Это не в осуждение – у кого есть деньги, тот покупает, у кого денег нет, тот продается. Дело обычное. Я готов заплатить тебе чуть-чуть больше, если ты расскажешь, на кого ты работаешь, и пообещаешь работать теперь на меня. Только учти, если мы сейчас не договоримся, ты уже домой не вернешься. Слишком много от тебя вреда, сынок!

Глядя на его неприятное лицо, на брезгливо ворочающиеся губы, на редкие, неопределенного цвета волосы, я почувствовал вдруг непроходимую скуку и желание немедленно выйти из машины. Мне совершенно не о чем было разговаривать с этим человеком. У нас были абсолютно несхожие интересы и взгляды на жизнь. Однако я понимал, что из машины мне не выйти, пока не произойдет что-то необычное, что заставит опекающих меня фээсбэшников прийти мне на помощь. Я решил форсировать события, чтобы этот момент наступил как можно быстрее.

– И много вы мне заплатите? – вяло поинтересовался я.

– А сколько ты хочешь, сынок? – Глаза борова хитро сверкнули.

– Я хочу миллион, – брякнул я.

«Крестный» мгновенно сделался мрачным и злым.

– Не делай из меня дурака, сынок, – с угрозой сказал он. – Тебе красная цена – десять кусков. Если ты не хочешь по-хорошему, тебя отвезут сейчас в одно место, где ты выложишь все за бесплатно! Поэтому не серди меня…

– А куда меня отвезут – в «ИнтерМЭТ», что ли? – поинтересовался я. – Или в тот особнячок, где вы прятали Казарину?

– А тебе какая разница, куда? – нахмурившись, спросил он.

– Если в особняк, то я не согласен, – быстро ответил я. – Там, наверное, сильно сквозит. Шутка ли сказать, все стекла побиты!

«Крестный» недоверчиво посмотрел мне в лицо.

– Ты мне угрожаешь? – озадаченно прохрипел он. – Ты мне угрожаешь, щенок?

Слово «сынок» трансформировалось у него в «щенка» совершенно естественно. Он сразу же стал мне ближе и доступнее, что ли. Мне даже захотелось смазать ему по физиономии. Но я ограничился тем, что сказал упрямо:

– Да, угрожаю! Ты у меня в руках, а не я у тебя! Я знаю, что ты причастен к убийствам, к похищению, у меня пленка с компроматом… В любой момент я могу все это пустить в ход! Так что десятью кусками тебе не отделаться!

Мой собеседник побагровел и посмотрел на меня с невыразимой досадой.

– Темин мне говорил, что ты чокнутый, – проворчал он, достав из кармана платок и вытирая вспотевшее лицо. – Теперь я вижу, что так и есть. Пойми, чудила, речь идет не обо мне, а о тебе! Плевал я на твой компромат. Ни к каким убийствам я не причастен. Мне нужно знать, на кого ты работаешь, и я это узнаю…

Он опустил стекло в окошке и высунулся наружу.

– Заберите его! – крикнул он нетерпеливо. – Он меня достал.

Охранники расторопно бросились к «Мерседесу» и, открыв мне дверцу, приказали выходить.

– Знаете что, – вдруг сказал хозяин из-за моей спины. – Прихлопните-ка ему пальцы дверкой, чтобы он стал немного посговорчивее…

В голосе его прозвучали мстительные нотки.

Лучше бы он этого не говорил. Мне не так уж часто прищепляют дверками пальцы, но от этого такая процедура не кажется мне заманчивей. Более того, она вызывает у меня активный протест – настолько активный, что от этого страдают окружающие.