Читаем Патриот полностью

Он купил её в лучшие времена, в середине нулевых. Отдал большие деньги. Купил не для собственного удовольствия. Он, конечно, в те времена летел на гребне волны, на расстоянии в сто шагов издавал запах денег, – но всё же не до такой степени, чтоб делать себе подарки ценою в два миллиона долларов. Что-то внутри протестовало против такой императорской щедрости. Два миллиона – лично себе? Парню, выросшему в однокомнатной халупе с видом на промзону? Нет, он покупал не для себя, он делал вложения, инвестиции. За десять лет московская недвижимость подскочила в десять раз, и рынок продолжал подниматься, то есть – купленное сегодня за два миллиона через десять лет должно было стоить двадцать миллионов. Все, у кого были деньги, покупали дорогие квартиры, – вот и он купил.

Инвестировал, ага.

Когда в дверь позвонили – пригладил перед зеркалом волосы, чтобы, значит, соответствовать. И отомкнул замок, со свежей гостеприимной улыбкой.

Но за дверью стоял не какой-то гипотетический «богатый покупатель», а вполне конкретный Женя Плоцкий, а рядом – «спортсмен»-коллектор, оба с каменными лицами, в дорогих костюмах и консервативных галстуках. «Спортсмен» держал в руке лакированный портфель, слишком блестящий, слишком густо оснащённый заклёпками и замочками, – с такими портфелями ходят внезапно разбогатевшие адвокаты или опытные профессиональные аферисты.

– Доброй ночи, Серёжа, – ласково произнёс Плоцкий. – Можно?

Захлопывать дверь перед самым носом незваных гостей было глупо. Знаев впустил обоих.

Плоцкий смотрел смело, пристально, ловил глаза Знаева; тот выдержал взгляд и спросил, с усилием сохраняя спокойствие:

– Значит, это ты – покупатель?

– Он, – ответил Плоцкий, кивнув на «спортсмена». Тот немедленно подмигнул Знаеву. Затем оба гостя довольно бесцеремонно отправились изучать пустые комнаты, одну за другой, причём у Знаева, так и оставшегося стоять у двери, сложилось впечатление, что они вовсе не комнаты осматривают, а проверяют, есть ли в доме кто-то ещё.

– Хорошая хата, – похвалил Плоцкий из дальней восточной комнаты. – Сколько за неё хочешь?

– Два миллиона, – ответил Знаев.

– И парковка есть?

– Два машино-места. Входит в стоимость.

Плоцкий вернулся в коридор и покровительственно хлопнул Знаева по плечу.

– Молодец, – сказал он. – Думал ли ты, Серёжа, что когда-нибудь будешь жить в таких шикарных апартаментах? Чтоб из окна можно было видеть всю Москву? Со всеми её чертями, блядями, кабаками и обменными пунктами?

Знаев вздрогнул.

– При чём тут черти? – хрипло спросил он.

– Ни при чём, – ответил Плоцкий. – Так, к слову пришлось. Давай присядем.

– Стулья, – сухо объявил Знаев, – только на кухне.

– Отлично! – похвалил Плоцкий. – На кухнях делаются самые большие дела.

Знаев посмотрел на «спортсмена»-коллектора – тот держался спокойно.

– Минуточку, – сказал Знаев, расправив плечи. – Вообще-то я вас не приглашал. Особенно тебя. – Он снова посмотрел на «спортсмена», в глаза ему. – На моей кухне вам делать нечего. Валите отсюда оба…

Прежде чем договорил, «спортсмен» мгновенно приблизился и, не выпуская портфеля, свободной рукой коротко ударил его в солнечное сплетение.

Знаев согнулся пополам.

– Это тебе за прошлый раз, – сообщил «спортсмен», наклонившись. – Мне пришлось платить за всю разбитую посуду.

Знаев хотел возразить, что у него тоже отобрали деньги, и тоже за посуду – но дыхания не хватило. Тем временем Плоцкий переместился на кухню и громко приказал:

– Тащи его сюда!

«Спортсмен» за локоть повлёк глухо стонущего Знаева, усадил на кухне – здесь на столе уже лежала расписка, когда-то собственноручно написанная бывшим банкиром.

– Серёжа, – отеческим тоном спросил Плоцкий, – ты в долг у меня брал?

– Брал, – ответил Знаев, восстанавливая дыхание.

– На какой срок?

– На шесть месяцев.

– А сколько прошло?

– Три года.

– Как сам считаешь – это нормально?

– Абсолютно, – ответил Знаев со всей твёрдостью. – Ты же знаешь, я – попал. Все попали, из-за войны и кризиса. Это нормально, Женя, – Знаев сменил тон на более тёплый. – Ты же мне не по дружбе давал. Ты же мне давал – под проценты! Это был бизнес, ты на мне зарабатывал! Пока я мог – я платил. Сейчас – не могу.

– Как же – не можешь? – с бытовым недоумением спросил «спортсмен», и картинно огляделся. – Вот же – квартира у тебя, большая, дорогая, – что, нет покупателей?

– Никто не даёт хорошей цены.

– Я даю, – объявил «спортсмен». – Вот договор.

Он достал из портфеля и метнул на стол бумаги.

– Я покупаю твою квартиру. За сто тысяч. – «Спортсмен» провёл пальцем в воздухе горизонтальную черту. – И – всё. Расписку – уничтожаем, долги списываются, и мы расходимся, как в море корабли.

– Квартира стоит два миллиона, – ответил Знаев. – Какое море, какие корабли? Я не согласен.

Плоцкий, в продолжение последних реплик сидевший молча и глядевший в стену, придвинул бумаги ближе к Знаеву и положил поверх толстую авторучку.

– Ты согласен, – сказал он. – Подпиши.

– Нет.

Плоцкий побагровел.

– Просто подпиши, и всё, – угрюмо попросил он.

Знаев покачал головой.