Читаем Патриот полностью

– И, само собой, придется позаботиться о прочих деталях… – сказал он.

– А именно? – просипел Ваймс.

– Герб Ваймсов должен обрести новую жизнь. Я знаю, госпожу Сибиллу чрезвычайно огорчал тот факт, что ты не имеешь права на герб. Кстати, тебе также полагается венец с такими специальными шишечками…

– Можете взять этот венец вместе со специальными шишечками и засунуть его…

– …Который, полагаю, ты будешь надевать по особо торжественным случаям, навроде открытия некоего памятника, долгое время позорившего город своим отсутствием.

Первый раз за беседу Ваймс предвидел, что дальше скажет патриций.

– Опять Старина Камнелиц? Вы про него? Про памятник Старине Камнелицу?

– Правильная догадка, – кивнул лорд Витинари. – Ты прав, памятник предназначался не тебе. И вообще, установка памятника человеку, сделавшему все возможное, чтобы остановить войну, – это как-то не совсем, гм-м, в традициях памятникостроения. Разумеется, если бы ты просто взял и из чистого самодурства угробил пятьсот своих соотечественников, мы бы уже плавили бронзу. Но нет. Я действительно думал о самом первом Ваймсе, который хотел творить будущее, а вместо этого делал нашу историю. Думается, где-нибудь на Персиковопирожной улице…

Они смотрели друг на друга как коты, как игроки в дуркер.

– Центр Брод-авеню, – произнес Ваймс сипло. – Перед самым дворцом.

Патриций бросил взгляд в окно.

– Договорились. Я с удовольствием буду на него смотреть.

– И рядом со стеной. С подветренной стороны.

– Разумеется.

Минуту-другую Ваймс словно бы не знал, что сказать дальше.

– Но мы потеряли людей…

– Семнадцать человек во всяких мелких стычках, – уточнил лорд Витинари.

– Я хочу…

– Вдовы и сироты будут финансово обеспечены.

Ваймс наконец сдался.

– Поздравляю вас, сэр! – воскликнул Моркоу.

Новоиспеченный герцог поскреб подбородок.

– Но из этого следует, что я должен быть женат на герцогине, – сказал он. – Что за длинное, жирное слово: «герцогиня». А Сибилла никогда не проявляла особого интереса к таким вещам.

– Снимаю шляпу перед твоим знанием женской психологии, – ответил Витинари. – Я наблюдал за ее лицом. Ручаюсь, во время следующего чаепития с подругами, в число которых, кажется, входят герцогиня Щеботанская и леди Силачия, она будет совершенно безразлична к своему новому положению и не проявит ни малейшего признака самодовольства.

Ваймс помедлил. Сибилла, конечно, поразительно здравая, уравновешенная женщина, и такие вещи… Она ведь предоставила ему решать?.. Такое не… Вряд ли она… Или все-таки она… Нет, вряд ли она станет кичиться, просто ей будет приятно знать, что они знают, что она знает, что они знают…

– Ну хорошо, – решился он, – но послушайте, я всегда считал, что в герцоги может произвести только король. Герцог – это не то что рыцарь или барон, с ними все ясно, тут замешана политика, но для производства в герцоги требуется, чтобы…

Умолкнув на полуслове, он посмотрел на Витинари. Потом на Моркоу. Витинари обмолвился, что ему напомнили…

– Уверен, если когда-нибудь Анк-Морпорком опять станет править король, он ратифицирует мое решение, – успокаивающим тоном произнес Витинари. – А если короля не будет, то что ж, тем более не вижу проблемы.

– Я, стало быть, куплен и продан? – воскликнул, качая головой, Ваймс. – Куплен и продан.

– Вовсе нет, – возразил Витинари.

– Вовсе да. Как и все мы. Даже Ржав. Как и все эти бедняги, которые сами бежали в армию, чтобы стать пушечным мясом. От нас ничего не зависит, верно? Нас просто покупают и продают.

Неожиданно Витинари оказался прямо напротив Ваймса. Его кресло только спустя долю мгновения стукнуло ножками о пол позади стола.

– В самом деле? Люди ушли на войну, Ваймс. И вернулись оттуда. Но какими славными могли бы быть битвы, в которых им так и не довелось поучаствовать! – Секунду помедлив, он пожал плечами. – Значит, куплены и проданы, говоришь? Что ж, пускай так. Зато не растрачены на ерунду. – Патриций улыбнулся одной из своих быстрых, колючих улыбочек, означавших, что некоторые вещи, хоть и не слишком веселые, все же забавляют его. – Вени, вичи… Витинари.

Течения потихоньку растаскивали водоросли. Не считая нескольких бревен, покачивающихся на волнах, ничто больше не напоминало о Лешпе.

Над водой кружили птицы, время от времени издавая пронзительные крики. Но птичьи крики заглушал яростный спор. Спорили чуть выше уровня моря.

– Это наши бревна, ты, шапочный знакомый пса!

– Неужто? Да что ты говоришь? А они на твоей стороне острова? Мне так не кажется!

– Они всплыли на поверхность!

– А откуда ты знаешь, может, эти бревна сначала были на нашей стороне? Кстати, верблюжья жвачка, у нас тут целый бочонок пресной воды!

– Ладно! Поделим бревна поровну! Забирайте половину плота!

– Ага! Угу! Что, как прижало, так сразу за плот переговоров?

– А почему бы, пап, просто не сказать «да»? Еще немного – и мы пойдем ко дну.

– Ну хорошо, но грести будем по очереди.

– Конечно.

Над водой скользили птицы, белые закорючки на синей бумаге неба.

– Плывем в Анк-Морпорк!

– Нет, в Клатч!