Его миссия провалилась. Какие бы смелые планы ни строил покойный Эвинг, оставивший ему записку, в его собственном мозгу они не нашли соответствующего отражения. Было ясно, что тот Эвинг видел какое-то решение для Корвина, какой-то способ защиты планеты от клодов. Однако он ничего не сказал об этом в своей записке.

Очевидно, путешествуя во времени в прошлом, он испытал что-то такое, что дало ему ключ к решению проблемы.

В голову пришла заманчивая мысль. А что, если сделать еще одно обратное путешествие во времени, спасти Эвинга, которого он обязательно найдет в прошлом, еще раз продиктовать записку и включить в нее ту информацию, которой сейчас в ней так недоставало.

Нет!

Он отверг эту мысль решительно и бесповоротно. Об еще одном путешествии во времени не может быть и речи. У него сейчас имеется возможность разорвать циклическую цепь и обрезать пуповину, соединявшую его с Землей. Отказаться от подобной возможности было бы неразумно.

Вернуться на Корвин, готовиться к отражению нападения, защищать свой дом и родину, когда настанет для этого час, – вот единственно разумный порядок действий. Продолжать поиски несуществующего сверхоружия бесполезно.

«Лучше предоставить Землю ее печальной участи, – подумал он, – и вернуться на Корвин».

Беседа стала затухать и почти совсем остановилась. Ему и землянам больше не о чем было говорить. Обе стороны взывали о помощи, и ни одна из них не была в состоянии оказать ее.

– Давайте поговорим о чем-нибудь другом, – предложил Майрак. – Эти разговоры о бегстве и нашествии портят настроение.

Пластинка с музыкой Бетховена закончилась. Майрак встал, вынул ее из проигрывателя и поставил на место.

– У нас отличная коллекция старинных композиторов. Вот, например, Моцарт, Бах, а вот это Гайдн…

– Боюсь, что мне не приходилось слышать никого из них, – признался Эвинг. – У нас на Корвине сохранилось всего лишь несколько записей старинных композиторов с Земли. Я слышал их в музее. – Он наморщил лоб, пытаясь припомнить имена. – Там были Равель и Стравинский. И, кажется, какой-то бард. Записи эти принадлежали одному из пионеров-колонистов.

Майрак поставил пластинку Баха. Он объяснил, что приятно звучащий инструмент, который ведет основную тему, называется клавесином. Это был очень примитивный инструмент, издававший звуки при механическом воздействии на его струны.

Некоторые ученые всерьез интересовались музыкой, как новой, так и старой. Они стали наперебой излагать свои точки зрения. В другое время Эвинг, возможно, и принял бы участие в этой дискуссии. Теперь он их слушал только из вежливости, почти не вникая в то, что говорилось. Он пытался точно вспомнить текст записки Эвинга-1. Они покажут ему свою машину времени. И он не должен поддаться соблазну вернуться в прошлое, поскольку нужно вызвать необходимые изменения в прошлом и осуществить план, разработанный Эвингом-1. «Каким бы он ни был!» – подумал настоящий Эвинг.

Наконец Майрак сказал:

– Мы многого достигли в разработке теории времени. Наши машины, находящиеся в глубоких подвалах этого здания, могут…

– Нет! – воскликнул Эвинг так внезапно и так резко, что этот возглас прозвучал, как крик. Затем, успокоившись, он продолжил ровным голосом: – Я имею в виду, что сейчас уже поздно. Боюсь, стоит мне увидеть хоть одним глазом ваши машины времени, я буду настолько заворожен ими, что до неприличия затяну свое посещение и злоупотреблю вашим гостеприимством.

Надо ценить время хозяев!

– Но мы очень хотим, чтобы вы провели у нас столько времени, сколько вы пожелаете, – запротестовал Майрак. – Если вам хочется взглянуть на машины…

– Нет! – решительно повторил Эвинг. – Боюсь, мне пора.

– В таком случае мы отвезем вас с гостиницу.

«Вот здесь, наверное, и есть точка расхождения, – подумал Эвинг у входной двери Института, когда земляне выполняли необходимые операции по синхронизации с остальным миром. – Мой предшественник ни разу не выходил из этого здания. Здесь он удвоился вечером второго дня. Теперь я наконец-то отделился от двойника».

Он сел с Майраком в машину и оглянулся на пустой участок, на котором стояло невидимое здание Института.

– Вы должны когда-нибудь посмотреть, как действуют наши машины, сказал Майрак.

– Да… разумеется, – уклончиво ответил Эвинг. – Как только управлюсь с неотложными делами.

«Завтра я уже буду лететь на Корвин, – подумал он. – Скорее всего, я больше никогда не увижу ваши машины, приятель».

Он понял, что своими действиями во второй половине дня породил новую цепочку событий. Он не вернулся назад, во второй день, и не спас узника, из мозга которого сириане все же извлекли информацию и который скорее всего умер два дня назад. Таким образом, Фирник уверен, что Эвинг мертв! И будет очень удивлен, когда призрак затребует свой корабль из ангаров космопорта и возьмет курс на Корвин.

Эвинг нахмурился, пытаясь выбраться из лабиринта, в котором путались его мысли. «Что ж, теперь все это не имеет никакого значения, – заключил он. – Решающий шаг сделан!» К худу или добру, но временной континуум был изменен, и время теперь текло по новому руслу.

14