Читаем Пасынки вселенной полностью

Конечно, это означало махать кулаками после драки, но вслух Дон ничего такого не сказал. Когда на карту поставлены репутация и карьера Пенна, с ним нужно держать ухо востро. Ведь для генерала его карьера превыше всего, по сравнению с ней даже Дом Картрайта отходит на задний план. Да и может ли быть иначе, с горечью подумал Дон, когда вся работа военного аппарата зависит от хитросплетений политики. Каков чело век, на что он способен — все это неважно, важно, какие у него связи и чем он может кому-то удружить. Дон не обольщался. Он им нужен, но, если Пенну понадобится козел отпущения, его в два счета осудят, заклеймят и выгонят вон. А время уходит.

— Клайгера необходимо найти. — Пенн барабанил пальцами по столу. — Почему вы не можете его найти, Грегсон?

— Вы отлично знаете — почему. Я уже десять раз его выслеживал и знаю, где он был. Но я всегда прихожу слишком поздно. Чтобы его поймать, мне надо попасть туда, где он будет, в одно время с ним или даже раньше. А это невозможно.

— С этой кражей… — Пенн вдруг вспомнил последние сообщения о Клайгере. — Ну еще деньги — я понимаю. Но зачем ему ваза? Он, наверно, просто сумасшедший?

— Нет, он не сумасшедший, хотя и не совсем нормальный. — Дон с силой придавил окурок в пепельнице. — И я, кажется, догадываюсь, зачем ему эта ваза. Очень возможно, он станет при случае собирать и другие такие вещи, сколько успеет.

— Но зачем?

— В них воплощена красота. Для знатоков и любителей подобные диковинки не имеют цены. А Клайгер, верно, из таких. Видно, он неспроста за ними гоняется — вот что меня беспокоит.

Пенн фыркнул.

— Мне нужно побольше узнать, — решительно продолжал Дон. — Без этого я просто охочусь за тенью. Мне надо попасть туда, где я смогу еще хоть что-нибудь узнать.

— Но…

— Это необходимо. Другого пути нет.

Никто не называл это тюрьмой. Никто не называл это даже объектом, все знают: объект — это нечто военное и весьма важное. Итак, это называлось Домом Картрайта, и проникнуть туда было чуть труднее, чем в Форт Нокс, а выйти оттуда — куда труднее, чем выбраться из Алкатраса.

Дон терпеливо ждал, пока охрана проверяла и перепроверяла его пропуск, носила куда-то к начальству и снова проверяла. Все это заняло уйму времени, но в конце концов его привели к Леону Мэлчину; этот высокий, худощавый человек терзался неутолимой жаждой деятельности и не находил никакого утешения в полковничьем звании, которое ему было присвоено проформы ради и только сковывало его цепями армейской дисциплины, едва он пытался поступать как штатский.

— Генерал Пенн звонил мне, — сказал он Дону. — Я должен оказать вам всяческую помощь. — Он уставился на Дона сквозь старомодные очки. — Чем могу служить?

— Один вопрос, — сказал Дон. — Как нормальному человеку поймать ясновидца?

— Вы, конечно, говорите о Клайгере?

— Да.

— Никак. Это невозможно. — Мэлчин откинулся в кресле, в глазах у него блеснула насмешка. — Есть еще вопросы?

— Пока нет. — Дон уселся напротив и протянул Мэлчину сигареты. Мэлчин покачал головой и сунул в рот свою трубку.

— Я охотник, — без обиняков сказал Дон. — Я охочусь за людьми, и мне это неплохо удается, потому что у меня есть чутье, талант, уменье — называйте как хотите — разгадать ходы противника. Можете считать, что мне просто всегда везет. Каким-то образом, сам не понимаю как, я всегда знаю, что он сделает в следующую минуту, где и когда я его найду. Еще ни один от меня не ушел.

— Но Клайгер от вас уходит. — И Мэлчин кивнул. Казалось, он давно ждал появления Дона и этого разговора. — И вы хотите знать, в чем секрет.

— Это я знаю, он ясновидец. Мне надо знать — как? Как это у него получается? Как он действует? И насколько точно он все предвидит?

— Очень точно. — Мэлчин вынул трубку изо рта и уставился на нее. — Он у нас… Вернее, он был у нас звездой первой величины. Он видит дальше всех, кого я когда-либо наблюдал, а я наблюдаю и изучаю пси-поле человека всю свою сознательную жизнь.

— Так-так, я слушаю.

— Мне кажется, вы не вполне понимаете, с чем вы тут столкнулись. Он, конечно, не сверхчеловек, ничего похожего, но у него есть особый дар. А вас можно сравнить со слепцом, который пытается поймать зрячего. И поймать средь бела дня, на открытом месте. Вдобавок еще вы надели на шею колокольчик, чтобы он вас постоянно слышал. По-моему, у вас нет и тени надежды на успех.

— И все-таки, как проявляется этот его дар? — настаивал Дон.

— Не знаю. — Мэлчин не дал Дону задать новый вопрос. — Вы, верно, не то хотели спросить, вас интересует, как он им пользуется. Если б я это знал, я считал бы себя счастливейшим из смертных. — Мэлчин нахмурился, подыскивая слова. — Это очень трудно объяснить. Как бы вы объяснили слепому от рождения, что такое свет и краски? Или глухому, что такое звук? А ведь там по крайней мере вы могли бы рассказать, как действуют глаз и ухо. Впрочем…