Под землей здание неожиданно расширилось большими пространствами, коридоры разбегались в разные стороны. Льнов отметил, что потолки довольно низкие — работать топором можно только по горизонтали. Стены были из бетона, и, в случае чего, следовало опасаться рикошетов.

Льнов бесшумно двигался, осматривая каждое помещение. Он догадывался, что где-то поблизости находится источник окаменевшего «Пастернака». Вообще, книги валялись здесь повсюду — странно, что кому-то пришла мысль устраивать склад в таком неприспособленном помещении — от сырости они превратились в полужидкое месиво, похожее на коровьи лепешки, и скользили под ногами. Но в этой атмосфере гнили только простые книги.

Льнов обшарил первый подземный этаж, по лестнице спустился на второй. Через несколько минут он обнаружил эту импровизированную штольню. Упаковки стояли у стен, жестяными клочьями висела оберточная бумага. Льнов коснулся лазерным огоньком одной из книг, выстелил. Свистнула пуля, вышибая из упаковки каменную крошку. Добыча «Пастернака» происходила именно здесь.

За спиной раздался шорох. Льнов присел, запоздало разворачиваясь. Палец уже нажимал на спусковой крючок.

* * *

Цыбашев и Нечаев слышали, как наверху вышибли дверь в мастерскую. Потом шаги раздались на лестнице, затихли, пока пришедший изучал первый уровень.

Вскоре он появился и на втором подземном этаже, где они устроили засаду. Пространство пронзилось концентрированным красным лучом лазера и рассеянным жемчужным светом фонаря. Человек остановился перед стопками книг. Чуть вытянул руку с пистолетом. Свистнула пуля, разбивая помеченную красной точкой книгу.

В тот же миг тяжелая пряжка Лехиного ремня хлестнула незваного гостя по затылку, а через секунду кулак припечатал его в висок. Человек рухнул.

Часть III. Pasternak

1

Сотрясение гасит чувства. Льнов не сопротивляясь ощущает, как его пеленают бесконечным числом веревочных оборотов. Медленно возвращается зрение. Льнов видит склонившееся лицо священника. Покачивается тусклое серебро массивного креста.

Его приподнимают за плечи, прислоняют к стене. Священник, направив луч оброненного Льновым фонаря, о чем-то спрашивает. Оглушенный Льнов не слышит вопроса, но понимает его содержание по мимике: «Зачем ты здесь?»

Льнов чувствует только выдох собственных слов, их артикуляционную тень, но не звук голоса: «Чтобы узнать о Пастернаке…»

* * *

Льнов видит Любченева. Тот стоит на лестнице с натянутой тетивой рогатки и что-то беззвучно кричит. Потом тетива дергается, и в книгах вспыхивает яркий сноп огня. Напарник священника вскрикивает и прижимает руку к щеке. Льнов читает в его яростной мимике ругательство: «ебаный в рот».

Любченев, показав предупреждающим выстрелом мощь своего оружия, за секунду меняет заряд.

Слух возвращается ко Льнову.

— Развяжите его! — оглушительно верещит Любченев, ловя фигуру священника в развилке своей рогатки. Нечаев в нерешительности помахивает кистенем.

— Успокойся, — говорит Любченеву священник. — Я не причиню вреда твоему другу.

Священник перерезает складным ножом веревку, которой связан Льнов, потом спокойно возвращает ему пистолет.

Под прицелом недоверчивого Любченева Нечаев помогает Льнову подняться из подвала наверх. Цыбашев идет последним.

В мастерской имеются спирт и вата, припасенные для очистки станочных деталей. В переносной аптечке Нечаев находит бинт и пластырь, которым он сразу подклеивает свою раненую щеку. При помощи того же пластыря священник латает вымоченной в спирте ватой кровоточащую рану на затылке Льнова.

Затем, присев у верстака, Льнов, насколько позволяет дурман в голове, внимательно слушает священника. Если боль особенно мешает пониманию, он остужает ее, прикладывая к голове холодную сталь топора.

Наступает черед исповеди Льнова. Неутешительные прозрения дарит священнику этот рассказ. С каждым словом проступает страшная истина.

«Он уже здесь», — шепчет священник.

Масса демона колебалась между одной своей частью, распыленной по книгам и душам, и второй, что обреталась в бездне. Имя мертвого поэта как троянский конь укрывало зло. Через оболочку Pasternak демоническая туша в достаточной мере овладела миром человеков, чтобы перетянуть свой остаток из бездны в материальность.

Угрюмый от рокового прозрения, молчит и Льнов.

Не осознают опасности только беспечные как дети Любченев и Нечаев. Любченев доволен тем, что все закончилось хорошо и Льнов не очень пострадал, а враги оказались если не друзьями, то союзниками. Поэтому он с мальчишеским увлечением рассказывает новому знакомому, Лехе Нечаеву, о взрывном составе в пулях. Леха с интересом слушает и не сердится за поврежденную рикошетом щеку, а, наоборот, показывает кости своих мистически огромных кулаков, еще большие чем кругляши к рогатке.