Читаем Пассажиры империала полностью

Сначала Пьер посмотрел, как он в прошлый раз расправился с текстом своей рукописи, когда вымарал в ней целую страницу, словно снёс высокую стену, загородившую горизонт. И он принялся переделывать этот отрывок, стараясь писать в безличной, обобщающей манере, которую считал для себя обязательной. Кстати, тут и речь шла о вопросах общего порядка. С пером в руке забываешь обо всём на свете, а иной раз написанное разжигает самые заветные твои мечты. Набрасывая на бумагу бесстрастные рассуждения, Пьер всё боялся, что вот-вот его укусит чудовище, от которого он хотел бежать. Он писал:

«Многие века люди жили, не зная денег. Обмен плодами их труда происходил непосредственно. Постепенно обмен усложнялся, из-за того что у людей появились новые потребности, для удовлетворения которых требовалось приобретать то, что производилось обитателями отдалённых местностей, и тогда выявилась полезность денежных знаков, то есть символов богатства, которые вскоре стали субститутом самого богатства. Для укрепления своей власти государства и властители присвоили себе право чеканки денег — этого мерила человеческого могущества. А затем денежные знаки затмили то, что являлось глубокой их основой; связь между потребителями, сила человеческих рук и человеческого ума перестали быть истинным богатством. Сокровищем сделались сами деньги. Стал возможным следующий принцип: владение равносильно праву; обладание деньгами стало важнее средств их приобретения. Отсюда и родилась в древнем мире торговля, находившая в деньгах то оправдание своим барышам, в котором ей отказывали нравственные правила.

Вся мировая история сводится к истории денег. Деньги одержали победу над теми, кто им противопоставлял землю, деньги помогли купцам одержать победу над сеньорами. Монархи, видя в своих вассалах, владельцах земли, возможных соперников себе, отняли у них право чеканить монету, и в своей борьбе против сеньоров стали опираться на купцов. Единство любого государства основывалось на единстве денежных знаков, имеющих хождение в его пределах. Так человечество постепенно формировалось под знаменем денег, и в наше время деньги — причина и возбудитель раздоров, возникающих и между целыми нациями и между отдельными людьми.

Гениальность Ло мы видим в том, что он продолжал ту финансовую операцию, которая положила конец патриархальным отношениям. Как придумали некогда и ввели в обращение деньги в виде металлических монет, которые было гораздо легче переправлять в отдалённые края в уплату за купленные ткани, чем гнать туда в качестве платёжного средства целое стадо быков, — так Ло изобрёл денежную систему, которая предоставила возможность золоту и серебру, гарантирующим национальное богатство, почивать в банковских подвалах, и заменил их маленькими клочками бумаги с подписью монарха или главы республики, не имеющими иной ценности, кроме этой подписи.

Весь мир к тому времени уже был завоёван, лишь отдельным землям предстояло ещё вскоре быть завоёванными, и бумажные деньги бесспорно представляли собой шаг вперёд в области обмена; а кроме того, могущество монархов, теснейшим образом связанных с банками, увеличилось от соблазнительной возможности злоупотреблять эмиссией банковых билетов. Со времени введения этой денежной системы прошло полтора столетия, и теперь уже ясно видны как благодетельные стороны её, так и непредвиденные последствия.

Со времени Джона Ло система эта ещё усложнилась, ввиду того что наряду с кредитными билетами появились их двойники, так сказать, новые бумажные деньги, которые выпускаются не государством, а частными акционерными обществами и предприятиями. Акции, господствующие в наше время, противостоят банковым билетам, ибо акции потеряли характер национальной собственности, и подобно тому как создаются политические союзы больших стран, владение деловыми предприятиями, их имуществом и капиталами незаметно становится межнациональным, а происходит это благодаря акциям, завершающим торжество финансистов над владетельными князьями и фондовой биржи над государствами.

К каким преобразованиям мира поведёт нас ещё, следуя от одного этапа к другому, эта эволюция символов богатства? Трудно сказать, но кто же не увидит, что хитроумный шотландец Ло в значительной мере ответственен за те исторические явления, которые возникли на заре восемнадцатого века и за полтора столетия перевернули судьбы стран и людей больше, чем это сделали века господства тяжеловесных металлов: золота, серебра и меди.

Испугавшись того, что ныне происходит, люди уже и сами не знают, считать ли им Джона Ло благодетелем рода человеческого или преступником. Вот почему до сих пор нигде ему не поставлен памятник. Любой вояка, сделавший удачный пушечный выстрел, награждён и улицей, названной его именем, и сложившейся о нём легендой, и признательностью потомков, тогда как о шотландце Ло только вскользь упоминается в какой-нибудь главе учебника истории, и то больше в связи с его банкротством, нежели с его изобретением…

Однако же…»