Читаем Пасьянс Даймонда полностью

Вскоре девочка вышла из туалета и они отправились посмотреть, как кормят в столовой Би-би-си. Дела пошли веселее. Столовая. Гримерная. Снова гостевая комната. Одетый на сей раз в красную рубашку с черным галстуком-бабочкой Кертис сообщил им о планах режиссера. Их выход намечался между трио в розовом атласе и парне на скейтборде. Наоми продолжала рисовать.

– Наверное, она хочет тебе что-то сказать, – заметил Кертис. – Тебе это приходило в голову?

– Рисунками? – произнес Даймонд. – А то нет! Только я не могу разгадать, что именно.

Кертис заглянул Наоми через плечо:

– Нечто вроде логотипа. Как в рекламе.

– Знак в виде карточной масти? Навскидку не вспомню, чтобы он являлся символом какой-нибудь компании.

– Заметил, что она их не закрашивает? Большинство детей, когда рисуют фигуры, потом их закрашивают.

Ничего подобного Питеру в голову не приходило. Он не понимал, важно это или нет, а Кертис продолжал фантазировать:

– Может, через это нужно смотреть? Как в смешные окна в старых домах?

Витражные окна…

– Потрясающее наблюдение, Кертис.

– Пользуйся бесплатно. Мне пора в режиссерскую. Не волнуйся. – Он пошел прочь, щелкая пальцами в такт звучавшей в его голове какой-то мелодии.

Если Кертис прав, думал Даймонд, и Наоми жила в доме с витражными окнами, это серьезная зацепка. Он встал со стула и устроился рядом с девочкой. Она перестала рисовать и откинулась назад. Питер посмотрел на значки на странице альбома. Некоторые соприкасались с соседними углами. Не исключено, что случайно, поскольку их было на листе очень много. Он протянул руку и спросил:

– Можно я воспользуюсь фломастером?

Девочка дала ему фломастер. Она не только поняла его слова, но доверила самый дорогой для себя предмет. Добрый знак. Даймонд перевернул страницу и принялся рисовать соприкасающиеся углами ромбы. Было бы проще изобразить двойные пересекающиеся по диагонали линии. Но Наоми вырисовывала каждый ромб в отдельности, и он, создавая решетку, поступал так же.

Девочка следила за его работой и хотя оставалась пассивной, Даймонд порадовался. Он закончил рисунок, обведя все поле прямоугольной рамкой. Получилось узнаваемое витражное окно. И подал его Наоми.

– Ну как?

Она изучала картинку так серьезно, словно являлась сотрудником выставочного комитета Королевской академии. Положила на бумагу руку и провела кончиками пальцев по решетке. Ее что-то не устраивало.

– Может, нужны шторы? – Даймонд потянулся к альбому, но Наоми не отдала его. Показала знаком, что хочет фломастер. Он дал.

Девочка рисовала сосредоточенно, наклонилась низко, и волосы упали вперед, открыв тонкую белую шейку. Она чертила над окном, которое нарисовал Питер. Он не видел, что у нее получалось, пока Наоми не отодвинулась назад.

На сей раз она его совершенно запутала, добавив два прямоугольника и маленький кружок.

У Питера создалось впечатление, что эта игра не для него, а для людей с более высоким коэффициентом умственного развития. Ему так и не удалось освоить кубик Рубика. Он больше и не пытался после того, как одна из скауток Стефани сложила его при помощи нескольких быстрых поворотов. От интеллектуальных мучений его избавил Кертис, явившись и сообщив, что их ожидают в студии. Наоми тотчас поднялась, показав, что не только поняла сказанное, но спешит заняться делом, за которым сюда пришли. Визит в телецентр оживил Наоми. Жаль, что в этот момент ее не могла видеть Джулия Масгрейв.

На съемочной площадке для Даймонда поставили большой стул. Единственная беда – он оказался слишком низким.

– Не рассчитывай, что мне удастся подняться с него перед объективом, – предупредил он Кертиса, который встал рядом, готовясь к интервью.

Наоми невозмутимо устроилась напротив них на детской обитой материей скамье. Модель самолета за окном ее будто интересовала больше, чем объективы камер, и помощнику режиссера пришлось пощелкать пальцами, чтобы привлечь ее внимание. Раздался сигнал. Кертис без запинок заговорил в камеру. Все дети, сказал он, воображают себя детективами. И вот получают реальную возможность разгадать загадку из жизни. Несколькими лаконичными фразами он объяснил ситуацию: антитеррористическая тревога в «Харродсе» и находка в универмаге маленькой девочки. А затем представил Даймонда.

Интервью шло, как было запланировано – без вопросов с подвохом и без путаных ответов. Затем они посмотрели запись, и Питер остался доволен. Из режиссерской появился Седрик Ателхемптон, худой, как спичка, во всем белом, и пожал Даймонду руку.

– Потрясающе, дорогуша. Просто потрясающе. Честное слово, вы находка для телевидения, каждый фунт вашего веса. Зримый контраст: ваши формы и хрупкая девочка. Единственная проблема: я не предупредил Би-би-си о звонках. Не сомневаюсь, что коммутатор уже разрывается. Втык мне обеспечен, но в свою защиту могу сказать, что сюжет получился отличным.

– А что со звонками? – встревожился Даймонд.

– В каком смысле?

– Кто их принимает?