Читаем Партизанки полностью

Встревоженная София еще на пороге встречает сестру.

— Сегодня ночью гитлеровцы проведут крупную операцию, — с волнением в голосе шепчет она. — Каратели большими силами выступают в район Парщахи. Их много, очень много. Надо предупредить партизан!

Погруженное во мрак село, несмотря на поздний час, полнится сильным ревом прогреваемых автомобильных моторов. Большая колонна крытых армейских грузовиков вот-вот с зажженными фарами тронется в путь.

Медлить нельзя ни минуты! И Поля, не успев даже обсушить платье, бросилась к реке. Моросил мелкий холодный дождь. Однако девушка, словно не замечая этого, спотыкаясь, падая и вновь поднимаясь, бежит, что есть сил, вперед.

Вот и Птичь. Черная, вспухшая от дождя поверхность реки, с седыми гребешками катящихся волн, отпугивает. Но Поля без колебаний бросается в ледяную воду. Второй раз за какие-нибудь полчаса переплывать бурную реку было уже едва под силу. Когда до берега оставались последние метры, Поле на мгновение показалось, что она уже не выдержит. Но еще один рывок, еще и — вот он, берег. Теперь быстрее к лесу.

Ветви деревьев, словно чьи-то руки, цепляются за мокрую одежду, больно бьют по лицу. Вокруг не видно ни зги. Лишь иногда, на короткие доли секунды, всполохи грозы озаряют ночную темень.

До Парщахи неблизко: больше пяти километров нехожеными болотами, оврагами. А время не терпит… Перед глазами девушки по-прежнему стоит длинная колонна гитлеровских грузовиков, готовых двинуться проселочными дорогами в лес, слышится рев их моторов.

До стоянки отряда — два километра. Вот и знакомое пересечение безлюдных лесных дорог: самое трудное уже позади.

Но что это? Перекрывая завывание ветра в вершинах деревьев и шелест дождя по опавшей листве, на одинокую девчушку нежданно и грозно обрушивается окрик:

— Хальт!

Засада!.. Словно из-под земли, в ночной темноте возникают вокруг фигуры гитлеровцев. Короткие, будто обрубленные стволы автоматов направлены в упор, яркие лучи фонарей, вспыхнув разом, слепят глаза. Беспомощно оглянувшись по сторонам, Поля поняла, что бежать некуда…

Грубые руки хватают ее и волокут куда-то в сторону. Тотчас же начинается жестокий допрос. Резкий свет бьет в лицо, руки до онемения скручены за спиной и заломлены, а каждый вопрос сопровождается тяжелыми ударами:

— Куда шла?.. Что делала в Симоновичах?.. Где стоянка отряда?..

Отпираться бессмысленно: все «улики» налицо. Девушка, оглушенная и окровавленная, упорно молчит. Фашисты бьют ее долго, ожесточенно, словно понимая, что она все равно ничего не скажет, потом неожиданно предлагают свободу. Немедленно! И даже больше — с денежным вознаграждением, если она согласится сейчас же, ночью, вести отряд карателей в лагерь партизан!

В ответ — молчание. И снова следуют изощренные истязания, сыплются со всех сторон удары коваными сапогами, прикладами автоматов и просто тяжелыми солдатскими кулаками. Так продолжалось до самого утра. Лишь с рассветом, когда хмурое небо в лесу сквозь редкие просветы в тяжелых осенних облаках медленно посветлело, все было кончено. Юной партизанской разведчицы, нашей бесстрашной Поли, не стало…

Под вечер, когда карательный отряд гитлеровцев, так и не обнаружив партизанского лагеря, снял засаду и ушел из лесу, группа разведчиков совершенно случайно нашла в придорожном кювете обезображенный и уже холодный труп. С большим трудом партизаны опознали Полю Жлобич…

Той же осенью сорок второго года ряды нашей отрядной разведки пополнились еще одной патриоткой. Ей суждено было продолжить нелегкое и опасное, но такое важное для партизан дело, начатое Полиной Жлобич.

…Перед командиром группы разведчиков отряда имени Ворошилова Николаем Семенчуком стоит молодая, чуть больше двадцати лет, с приятным, открытым лицом женщина. Она из Симоновичей, как и партизанский связной Ваня Белоушко, который только что привел ее сюда, на эту встречу.

— Когда к селу подошли фашисты, оборону там держал небольшой отряд красноармейцев, — рассказывала Ася Солнцева, вспоминая первые дни войны. — Сколько их было, точно не знаю. Только несколько часов подряд, почти до самого вечера, шел сильный бой. Наутро, когда все стихло, мы с подругами решились наконец выйти на улицу. На окраине Симоновичей, ближе к лесу, обнаружили тела наших бойцов, холодные уже… Рядом с ними лежало оружие: несколько винтовок, какие-то обоймы, а чуть подальше, в окопе, — пулемет. Той же ночью среди поля красноармейцев тех мы похоронили. И в одну могилу вместе с бойцом закопали пулемет… — Девушка немного помолчала и, вопросительно взглянув на разведчиков, уверенно закончила: — Если он вам нужен, могу показать. Недалеко это.

— Разве найдешь теперь? — пожал плечами один из партизан. — Да и проржавел он, должно быть: сколько времени прошло!

— Что вы! Место я хорошо помню — метку там свою оставила. А перед тем как закопать, мы его в две шинели завернули. Так что целый он! Не сомневайтесь!

— Ну что же, надо рискнуть, — согласился Семенчук и, с благодарностью глядя на девушку, поинтересовался: — Только где же ты раньше была, дивчина? Война-то уже не первый месяц идет!