Читаем Партизанки полностью

Немец тщательно просматривал документы, с заметной брезгливостью, но внимательно листал странички, время от времени бросая цепкий взгляд на стоящих перед ним людей. Второй офицер, очевидно рангом пониже, занимался Пигулевским.

— Кто есть это? — небрежный кивок в сторону Бориса.

— Это? — переспрашивает Марийка, стараясь найти правдоподобный ответ, — это… знакомый. В одном селе живем… Вот вызвался проводить до города. — Она в притворном смущении опускает глаза и кокетливо смахивает снег, густо запорошивший ее платок. Офицер, видимо, с трудом поняв ее, цинично ухмыльнулся и произнес несколько слов по-немецки, полуобернувшись к солдатам. Те громко заржали.

— Что нато в гороте? — спросил фашист, едва гогот солдатни начал смолкать.

— За солью едем, господин офицер. У нас в деревнях достать невозможно, просто беда…

— А, зальц? А где будете купить?

— Нам обещал помочь господин обер-лейтенант из комендатуры. Все это для него, — Мария кивнула на две большие корзины, аккуратно прикрытые кусками холста, — мясо, сало, немного яиц.

— О, шпик! — оживился второй офицер и, подойдя поближе, приподнял холстинку.

Одна из корзин немедленно перекочевала в повозку оккупантов. Небрежно протянув Борису документы, гитлеровец кивнул в сторону города: проезжайте!

Вторую проверку, куда более серьезную, Марии и Борису пришлось выдержать на посту при въезде в Бобруйск. Офицеры фельджандармерии долго вертели в руках паспорта Марии и Бориса, а потом устроили настоящий допрос, выясняя цели поездки. Однако упоминание об обер-лейтенанте из городской комендатуры и здесь возымело свое действие: минут через пятнадцать разрешение на въезд было получено.

На узкие и кривые улочки Березинского форштадта партизаны попали, когда совсем уже стемнело. Проплутав с полчаса, Мария отыскала наконец неприметную с виду улочку, на которой стоял дом ее сестры Александры Вержбицкой. Здесь несколько месяцев тому назад она оставила двух своих малышей, сынишку и дочь.

Чем ближе подъезжала Мария к занесенному снегом двору, в глубине которого прятался небольшой деревянный домик, тем сильнее, тревожнее и нетерпеливее билось ее сердце.

Дом Александры Вержбицкой был совсем уже рядом…

…Далеко не сразу решилось командование отряда Николая Храпко на эту рискованную поездку, прекрасно понимая, как настойчиво и активно ищет бобруйское СД внезапно исчезнувшую из города подпольщицу. Несмотря на постоянные просьбы и даже требования Марии послать ее с заданием в Бобруйск, штаб вплоть до февраля сорок второго года не давал на это согласия.

Как позже выяснилось, опасения и тревоги были далеко не напрасны. После тщательных и долгих поисков Марии Масюк гитлеровскому агенту, некоему Козлову, удалось напасть на след ее сестры Александры Вержбицкой. Больше того, некоторое время спустя он установил, что дети, живущие с ней, носят фамилию Масюк.

С этого момента смертельная опасность нависла над близкими Марии и ее малышами.

Однако Козлов в служебном рвении перед гитлеровцами, к счастью, допустил крупный просчет. Не доложив в СД о результатах слежки за родственниками Марии Масюк, он, боясь, очевидно, разделить с кем-либо позорные «лавры» шпика, решил действовать в одиночку. Однажды поздним вечером Козлов ворвался в дом Вержбицких и, жестоко избивая Александру и малышей, пытался вырвать у женщины сведения о сестре. Тяжелые, расчетливые удары сыпались один за другим. Ни рыдания беззащитных детей, охваченных ужасом, ни стоны хозяйки не действовали на палача, он был неумолим. Козлов грубо подхватил маленького Сашу и с силой швырнул его об угол массивной печи. Потеряв сознание, мальчик затих на полу…

Зверский, бессмысленный своей жестокостью допрос продолжался еще около часа, прежде чем изменник, поняв, что вырвать признание у Александры ему не удастся, покинул дом. Оставив окровавленную хозяйку дома на полу рядом с племянником, он исчез, чтобы появиться через некоторое время в сопровождении немцев.

Но когда гитлеровцы ворвались в дом Вержбицких, там уже никого не было. Получасом раньше муж Александры, вернувшись домой, понял все без слов. Он быстро запряг лошадь и, перенеся жену и измученных малышей в розвальни, окраинными улицами погнал за город. Там, в Паричском районе, к югу от Бобруйска, в маленькой деревушке Искра, жили его дальние родственники.

Обшарив весь дом и ничего не обнаружив, фашисты на долгое время оставили там засаду. Несколько полицейских постоянно, днем и ночью, дежурили в доме, надеясь, что рано или поздно кто-нибудь из городского подполья или из партизанских связников попадет им здесь в руки. Но до сих пор все эти усилия были напрасными.

* * *

…Медленно ползли розвальни по темной улице, с каждой минутой приближаясь к дому Вержбицких. Тянутся бесконечные серые заборы, частоколы изгородей. Вокруг безлюдно. Лишь одинокая фигура женщины, несущей на коромысле ведра с водой, мелькнула за калиткой.

И вдруг… негромкий голос из-за ограды:

— Марийка, ты?