Читаем Партизанки полностью

Антон Викентьевич, несказанно обрадованный нашим появлением, подробно познакомил нас с обстановкой в районе. Новостей было немало, однако одна из них заслуживала особого внимания. Как оказалось, на днях из соседнего села Тарасовичи приходила в Парщаху большая группа молодежи.

— Вас искали, — пояснил Семенчук. — Рвутся в бой ребята!

— Обязательно зайдем туда, — пообещал я.

В Тарасовичи мы пришли уже во второй половине дня. Узнав об этом, вся деревня, от мала до велика, высыпала на улицу. «Партизаны идут, ворошиловцы! — слышались отовсюду возбужденные голоса. — Собрание скоро будет!

Буквально через несколько минут просторный, рубленый пятистенок, самый большой и вместительный в деревне, оказался заполненным до предела. Те, кому не хватило места внутри, толпились в дверях и у распахнутых настежь окон — настолько велико было желание людей узнать о положении на фронте, в советском тылу, о боевых действиях партизан.

А рассказать мы собирались о многом. В нашем распоряжении были последние сводки Совинформбюро и сравнительно свежая газета «Правда», доставленная недавно самолетом из Москвы (к этому времени начал успешно действовать лесной партизанский аэродром на острове Зыслав в Любанском районе Минской области). Благодаря усилиям ЦК компартии Белоруссии многие отряды теперь регулярно получали с Большой земли газеты, листовки и другую литературу, которая позволяла нам достоверно и оперативно информировать население деревень и сел о ходе Великой Отечественной войны, о действиях Красной Армии, о героизме бойцов и командиров, партизан и тружеников тыла. Мы рассказывали советским людям об обстановке в стране, пытаясь подсказать, что необходимо в первую очередь делать в тылу врага, как развернуть народную борьбу и ускорить тем самым разгром гитлеровской Германии.

Тем, кому пришлось побывать в свое время в глубоком тылу врага, хорошо известна цена любой, пусть даже зачитанной до дыр и месячной давности, газеты оттуда, из-за линии фронта, с Большой земли. Владелец ее всегда принимался с особенным вниманием и уважением в любом партизанском отряде, в любом селении. Так было в тот день и в Тарасовичах.

После доклада, выслушанного в абсолютном молчании, мне пришлось ответить на множество самых разнообразных вопросов.

— Товарищ комиссар, — услышал я сразу несколько голосов, — оставьте нам газету!

— Рад бы, товарищи, но не могу, — ответил я. — Газету надо почитать и в соседних деревнях, а потом передать в другие отряды.

Обо всем уже было переговорено. Несколько часов длилось наше собрание, однако народ, судя по всему, расходиться не собирался. Между тем приближалась ночь (вот-вот начнет темнеть), и мы должны были возвращаться в отряд: дорога предстояла неблизкая!

Попрощавшись со всеми, начали сквозь плотную толпу пробираться к двери. Но едва вышли во двор, как сразу же попали в окружение нескольких десятков юношей. На них теплая одежда, вещевые мешки за плечами.

— Никак, в партизаны собрались?

— Так точно, товарищ комиссар! — ответил за всех невысокий паренек, на вид которому было меньше четырнадцати.

— Да куда ж тебе в партизаны? — едва сдерживая улыбку, спрашивает Николай Семенчук. — Тебе еще возле мамки на печке сидеть да греться, а ты на зиму глядя в партизаны собрался. Смотри, нос к сосне приморозишь!

— Это я с виду маловат, а так мне уже семнадцать!

Остальные ребята дружно вступились за паренька, наперебой рассказывая, какой он смелый и сильный, как бесшумно он умеет ползать и быстро бегать.

Что же делать? Среди ребят были и рослые, могучие парни, которым не хотелось отказывать: они были бы неплохим пополнением нашего молодежного отряда.

Но я все же посоветовал им до весны остаться в деревне. Однако юноши и слышать об этом не хотели: бери их теперь же в отряд, и все тут!

Мои размышления прервали несколько женщин и стариков, с трудом пробившихся сквозь ребячью толпу.

— Товарищ комиссар, — решительно выступила вперед одна из женщин. — Я ото всех матерей, ото всех селян говорить буду!.. Давно мы уже порешили: отправить наших сыновей к вам, в партизаны. Ну чем отряду не пополнение? Ловкие, решительные, места здешние наизусть знают. Кому же как не им германца проклятого бить? Вот мой Федор, взгляните, ну чем не партизан? Пусть идет, записывайте!

А тут и ребята насели:

— Никуда мы от вас не отстанем, что хотите с нами делайте! Куда вы, туда и мы!

Один из них вышел вперед и, протягивая нам листок, вырванный из школьной тетрадки, ломающимся баском попросил:

— Стройте нас! Список готов: вот он…

Читаю:

— «Петр Долгий, 1925 года рождения.

Максим Долгий, 1924 года рождения.

Александр Зенько, 1924 года рождения…»

Толпа расступается, и вот уже перед нами, построившись в две шеренги, застыли ребята. Их сорок девять.

«Что же мне делать с ними, с безоружными? — думал я между тем, глядя на парней. — В отряде и так более десятка бойцов без винтовок. А тут еще эти… Нет, риск слишком велик!»

— Товарищ комиссар, в чем дело? — пытаются понять причину моего молчания матери. — Чем наши хлопцы не хороши?