Читаем Пароль - Балтика полностью

Над Финским заливом левый двигатель отказал. Пятков пилотировал мастерски и мог вести ДБ на одном моторе. Но тут штурман Волков доложил: впереди по курсу самолет. Фашистский морской разведчик поначалу не проявлял агрессивности, но, увидев, что бомбардировщик поврежден, атаковал его. Волков и стрелки " отчаянно отбивались, однако противнику удалось повредить и второй двигатель. Балтийцы оказались в заливе, держались на поясах резиновую лодочку не успели накачать. Проходивший неподалеку сторожевой корабль спас экипаж. А ДБ ушел на дно.

Пятков после этого совершил 250 боевых вылетов. Немало было трудных и опасных заданий, но вынужденных посадок — ни одной…

Прав ли был Пятков, стремясь участвовать в берлинской операции? Конечно! Прав, как и мотористы, которые рвутся в морскую пехоту. Их чувства понятны, но мотористы нужны здесь, на аэродроме.

— Рапорт я приму. Но всех, кого можно, мы уже послали, — сказал полковник. — А вы выполняете ответственную задачу — готовите к бою самолеты.

Мотористы отошли. Командир полка не удержался, окликнул:

— Ну вы хоть поняли меня?

— Так точно, — не очень уверенно ответил один. Другие промолчали.

— Недоработали мы, — сказал со вздохом командир. — Что ж делать с ребятами?

— Вернуть рапорт, — посоветовал Ефремов, — и делу конец.

— Делу конец! — повторил Преображенский. — А ты поставь себя на их место… Я этих мотористов понимаю. — Остановился. — Вот что, Андрей, разворот на сто восемьдесят. Идем на линейку.

Инженеры, техники, мотористы уже хлопотали у машин.

— Товарищи, — громко произнес командир. — Я хочу сказать о работе материальной части. Матчасть работала превосходно. Мы с вами, товарищи, поддали фашистам жару! Объявляю вам благодарность!

Так первую похвалу за берлинскую операцию полу чили инженеры, техники, мотористы. А через несколько часов пришла телеграмма из Ставки: Верховный Главнокомандующий горячо поздравлял летчиков-балтийцев с успешным выполнением задания.

Мир захлестнула весть о бомбардировке Берлина. Тревога и нервозность царили в фашистской столице. Недоумение овладело Англией. Сообщения из Соединенных Штатов Америки пестрили вопросительными и восклицательными знаками.

Нью-Йорк объявил: во время удара по Берлину в ночь на 8 августа повреждены Штеттинский вокзал в восточной части и железнодорожная станция Вицлебен в западной части Берлина.

Берлинское радио скрыть факт налета не смогло, но гитлеровцам и в голову не пришло, что удар произведен советскими летчиками. "В ночь с 7 на 8 августа, — сообщил Берлин, — крупные силы английской авиации пытались бомбить нашу столицу. Действиями истребительной авиации и огнем зенитной артиллерии основные силы авиации противника были рассеяны. Из прорвавшихся к городу 15 самолетов — 9 сбиты".

Но не было в ту ночь над Берлином ни одного британского самолета. Об этом объявили сами англичане.

"Германское сообщение о бомбежке Берлина, — поспешил внести ясность Лондон, — интересно и загадочно, так как 7–8 августа английская авиация над Берлином не летала".

Англичане не появлялись над Берлином. Тогда кто же?

В то, что советская авиация уничтожена, верили даже сами главари гитлеровского рейха. Уже после разгрома фашистской Германии был обнаружен дневник Геббельса. 21 июня 1941 года Геббельс записывает, что "испытывал новые фанфары… Нашел нужные". Для чего эта музыка, ясно из записи, сделанной в три часа тридцать минут следующего дня: "Загремели орудия. Господь, благослови наше оружие". Через несколько суток после начала войны с Советским Союзом: "Москва, по нашим данным, имеет еще в своем распоряжении около 2000 боеспособных самолетов… Большевики продолжают биться упорно и ожесточенно". 2 июля Геббельс записывает: "Мы снова за один день уничтожаем 235 русских самолетов. Если русские потеряют свой военно-воздушный флот, то они погибли. Дай бог!" Очень скоро они уверили себя, что советские военно-воздушные силы действительно погибли, и не раз сообщали об этом.

Взрывом бомбы прозвучало на весь мир сообщение из Москвы:

"В ночь с 7 на 8 августа группа наших самолетов произвела разведывательный полет в Германию и сбросила некоторое количество зажигательных и фугасных бомб над военными объектами в районе Берлина. В результате бомбежки возникли пожары и наблюдались взрывы. Все наши самолеты вернулись на свои б азы без потерь".

Сообщение Советского информбюро вызвало переполох в стане врага. Гитлер потребовал объяснений. Геринг, главнокомандующий имперскими военно-воздушными силами, лично осматривал разрушенные объекты. Козлом отпущения избрали бывшего германского атташе в Москве, который сообщал-де неправильные данные о боевой готовности Красной Армии и авиации. Еще несколько ударов советских бомбардировщиков по фашистскому логову, и бывший германский военный атташе в Москве был по приказу фюрера расстрелян.