Бомбы Массальцева взорвали сторожевой корабль, и он тонет. Головчанский в паре с Подъячевым, почти касаясь воды, приближаются к точке сброса. Кажется, бомбы поразят свой же самолет, так они близки к моторам. Но вот море встает на дыбы. Это Головчанский "перемахивает" через транспорт, слышатся взрывы бомб и еще более мощный взрыв торпеды. Сколько тысяч тонн в этом транспорте, расколовшемся надвое? Страшно смотреть на обнажившиеся внутренности судна: еще работающие машины, вываливающиеся грузы…

Можно представить радостное настроение Меркулова и Рензаева: ведомые отработали отлично. Рензаев проложил курс к самому большому в группе транспорту водоизмещением 10 000 тонн. Рассчитывал атаку в огне, как всегда, с хладнокровной уверенностью. А командир, может быть, даже пел.

…Головчанский крикнул:

— Командир горит!

Снаряды пробили фюзеляж самолета комэска. За левым мотором тянулась полоса черного дыма и, хотя бой происходил днем, виднелось выбивавшееся из-под капота короткое пламя.

Срывающимся голосом Головчанский передал в эфир о беде. Теперь все, что происходило в воздухе, было связано с Меркуловым и Рензаевым. Пробоины в своем самолете забыты.

Что будет с командиром?

Уже не больше восьмисот метров до транспорта, пора бросать торпеду, если только Меркулов и Рензаев могут это сделать. Командирский торпедоносец летел, не сворачивая.

Торпеда выскочила не из самолета, а из бушующего костра. И пошла на транспорт. Теперь, как учил Борзов, надо скорее выйти из опасной зоны. Но самолет, снижаясь, продолжает идти по прямой. Перебито управление? Или у раненого летчика нет больше сил? Экипаж все сделал, что надо. Рензаев рассчитал атаку. Меркулов не свернул, когда снаряды зажгли торпедоносец. Все, как в гвардейской клятве: "Гвардеец может умереть, но должен победить".

Взрыв торпеды, тонущее фашистское судно — последнее, что видели Василий Меркулов и Алексей Рензаев. Головчанский доложил, что горящий командирский торпедоносец таранил судно.

Широта 55° 00, долгота 15° 45. Здесь погиб экипаж торпедоносца летчик В. А. Меркулов, штурман А. И. Рензаев, начальник связи эскадрильи стрелок-радист А. П. Грибовский, воздушный стрелок В. С. Растяпин. Но это не только точка гибели. Это место подвига.

…Командир полка В. М. Кузнецов выслушал каждого командира торпедоносца. Нервно ходил по КП. Молчал. А вот и телефонный звонок.

— Вы же говорили, что Меркулов отдыхает? — слышится в трубке голос полковника Курочкина.

— Меркулов и Рензаев потребовали, что я мог поделать? — отвечает Кузнецов.

— Соберите вещи членов экипажа, — приказывает Ку-рочкин.

— Все сделаем, товарищ полковник.

— Все не надо. Повремените сообщать родным, что они погибли. Ну, несколько дней.

Курочкин всегда надеялся на лучшее. Однажды мне довелось лететь в волне пикировщиков, которую вел комдив. Бомбили военно-морскую базу Котка. Один самолет был сбит. Курочкин распорядился не спешить с похоронкой. И был счастлив, когда экипаж вернулся. Может, и с экипажем Меркулова так произойдет? Нет, они погибли…

В городе Пионерский Калининградской области есть две улицы — Героя Советского Союза гвардии майора Алексея Рензаева и кавалера многих орденов гвардии майора Василия Меркулова. Улицы рядом. Рядом, в одном торпедоносце летали и погибли летчик и штурман.

Вспоминаю фронтовые стихи авиатора старшего лейтенанта Николая Евстифеева:

Это о Меркулове, Рензаеве, Чернышеве, Разбежкине, о всех балтийских летчиках, ценой жизни победивших врага в боях над морем.

22 марта Шишков, Чистяков, Ковалев, Васин, Головчанский, Панов, Можакин, Солдатенко вели смертельный бой в Данцигской бухте и в заливе Фришес-Хафф. Васин потопил сторожевой корабль, Чистяков и Головчанский транспорт водоизмещением в 7 000 тонн. Панов, Можакин и Ковалев обеспечили уничтожение летчиком Солдатенко транспорта водоизмещением в 4 000 тонн. Герои Советского Союза Шишков и Николай Иванов отправили на дно транспорт водоизмещением в 7 000 тонн. Все действовали решительно. Но вернулись домой из восьми самолетов семь. Самолет Ковалева прямым попаданием поразили снаряды.

24 марта экипаж в составе гвардии младшего лейтенанта Подъячего, штурмана гвардии младшего лейтенанта Зайфмана и стрелка-радиста гвардии сержанта Джимок потопил транспорт водоизмещением в 12 000 тонн. Это была знаменательная победа. Давно ли Борзов поздравлял Вадима Евграфова и Виктора Бударагина с юбилейным сотым транспортом? Сегодня комсомольский экипаж Подъячего уничтожил двухсотый транспорт. А Герой Советского Союза Бударагин и летчик Гурьянов через две минуты после победы Подъячего отправили на дно двести первый транспорт такого же водоизмещения. Счет продолжал расти. Топили суда противника Чистяков, Скрябин, Головчанский, Можакин…

Благодарность Верховного — за Кёнигсберг