Григорьев Сергей Тимофеевич

Пароход на суше

Сергей Тимофеевич ГРИГОРЬЕВ

ПАРОХОД НА СУШЕ

Рассказ моего деда

В 1951 году 17 апреля исполнилось сто лет с начала правильного движения на первой в России железной дороге от Петербурга до Павловска. Открытие дороги произошло еще раньше: 30 октября 1837 года. Царь Николай Первый проехал от Петербурга до Царского Села в коляске, поставленной на открытую платформу. Тянул поезд маленький паровоз с высокой трубой, построенный в Англии на заводе изобретателя первого паровоза Георга Стефенсона. Паровоз отапливался брикетами-кирпичами кардиффского угля, нарочно выписанными для этого из Англии. И рельсы, или "плющенные шины", как тогда их называли, были прокатаны тоже в Англии, на заводе Буттерлей.

Мне довелось мальчишкой слышать от моего деда Григория Патрикеевича о первых паровозах и о первых поездах на Царскосельской дороге. И просто не верилось, что дед рассказывает одну правду, а вам-то через целых сто лет, пожалуй, и вовсе за сказку покажется.

Начать с того, что дед мой не мог привыкнуть к слову "паровоз" и упорно называл локомотив "пароходом". "Сказка - складка, а песня - быль". Дед в подтверждение своего рассказа пел нам, внучатам, под гусли песню, вернее - старинные куплеты, о первом "пароходе":

Подымался Питер рано.

Лишь забили в барабаны,

Все пустилися в поход

Поглядеть на пароход.

В трубы звонко затрубили,

В барабаны громко били.

Пароход идет, парит,

"Юбер" в дудочку дудит.

Впереди орган играет,

Всполошась, вороны грают,

Удивляется народ

На чудесный пароход:

"До чего народ доходит

Самовар по рельсам ходит!"

Вдруг навстречу ему бык

Чрез канаву прямо прыг!

Про этого-то самого быка и рассказал нам дед вот какую историю.

"У меня в жизни было много разных "вакансий", - рассказывал дед. - В то лето вышла мне "вакансия" быть скотогоном, подпаском. Мамынька выговорила мне жалованья десять рублей "за все" и, справляя меня, на всякий случай зашила в подоплеку рубахи три целковеньких.

Наше село Куженкино приписано было к Хотиловскому Яму*. Мы природные ямщики. Стоит Куженкино на самом московском шоссе. По тракту, вернее - вдоль тракта, потому что вол камня не любит, - всегда гнали волов на мясо в Питер со степей саратовских, с Астрахани, с Дону и Кубани, а главное, из Черкасска, потому что в Питере очень уважают черкасское мясо.

_______________

* Я м - почтовая станция, почтовый поселок.

Двинулись мы не торопясь вдоль шоссе. Волы идут и пасутся. А по шоссе в обе стороны дилижансы трубят, возы; курьеры на лошадях и на тройках скачут. До Питера без малого четыреста верст!

Хозяин - на первом возу и большею частью спит. На другом возу - его хлопцы. Тоже спят. Я один за всех работник. Волы, запряженные, остановились, я подгоняю: "Цоб-цобе!" И опять заскрипели колеса.

Скотины гнал наш хозяин порядочно: восемьдесят голов, а восемьдесят первый - единственный среди волов бугай, то есть бык. В быке и была вся сила. Муругий бык, здоровенный. Рога - ухват такой, что трехведерный чугун из печки доставать! Глаз огненный, кровавый! Под атласной кожей жилки играют! Ужасный бык! Головастый! И звали его "Голова". А на шее у него, как у волостного старшины, жестянка висит вроде знака. Те волы-то смирные, как коровы, - куда бык, туда же и они. Поить пришла пора. Голова первым пробует воду - годится? Тогда и волы пьют. Вода ржавая, торфяная; Голова фыркнет и отойдет, и, уж будьте покойны, волы этой воды пить не станут.

Время у нас в пути шло по петуху. Вместо часов у хозяина на возу клетка реденькая из камыша, а в ней черный петух, облезлый весь, бесхвостый, злой от скуки - ведь все один! У нас летом, знаете, чуть не сутки солнце, а чем ближе к Питеру, тем ночи белее. Но петух этого не признавал. Он в аккурат, как часы, захлопает крыльями, закричит "кукареку" благим матом - значит, в Черкасске в этот момент солнышко садится.

И волы, только закричит петух, останавливались. Голова подходил к хозяйскому возу - дышал хозяину в лицо. Волы ложились кругом. Жевали. Хозяин награждал Голову куском хлеба с солью. Доставал с воза большую плетеную бутыль, хлеб, сало. Луковку чесночную хлопцы достанут, корочку чесноком потрут - тоже хорошо. Потом запоют. Очень хорошо пели, и всё: "Гей! Гей!" - не наша песня. Споют куплет и помолчат - чего-то думают, потом еще куплет и опять - с перерывом.

А я лежу под возом, слушаю песни и думаю: "Хорошо бы нашему хозяину вместо петуха в Питере себе часы купить. Да оно и мне бы самому неплохо вернуться домой с часами. Девушки с ума сойдут. Да, впрочем, где уж мне!.." Пощупаю в рубахе свои три рубля - и о часах мечты долой.

О Питере раздумывать начинаю: какая это - торцовая мостовая? Как это пушка в полдень палит?