Читаем Пароброневик «Ливейский манул» полностью

– «Где это я?» – первая мысль, которая пришла в голову, не была оригинальна. Хотя, если честно, приходила не в первый раз. Но в прошлые два раза мысль быстро находила ответ. В конце концов, такое возможно, когда часто мотаешься в командировки и уже не узнаёшь гостиницы. А иногда начинаешь их путать. Сегодняшняя комната на номер в отеле не походила. Грязно-жёлтая комната с мягкими стенами и полом воняла мочой, блевотиной и чем похуже. Дверь тоже обита. В двери глазок. Ну, как глазок? Скорее иллюминатор размером с суповую тарелку и забран медной решёткой в четыре клетки. Над дверью лампа без колпака. Не сильно яркая, скорее тусклая. И горит каким-то странным, как будто чёрным светом. На камеру КПЗ не похоже. «Где это я?»

– «Что это на мне?» – а вот вторая мысль была уже оригинальной. Не помню я такого за собой, чтоб одежду не опознал. Точнее, часть одежды. Вернее, опознал, но не сразу. Да и то, скорее логически. Одежда напоминала ночную рубашку. Ноги были явно голые, да и нижнего белья не ощущал. Зато руки были надёжно зафиксированы рукавами. А на груди были какие-то ремни.

– «Смирительная рубашка? Я в дурке? Я же не пью!» – третья мысль вызвала панику, но не сильную. Мало ли что могло произойти. Работа у меня нервная. Водку не пью. Не курю вообще. Таблетками не балуюсь, даже валериану не пил. Стресс снимаю… общением с дамами. Иногда – замужними. Так что травмы вполне возможны. Хм… Может по башке прилетело от рогоносца? То, что ничего не болит – не аргумент. Может время прошло уже? А с кем я был последний раз?

Основная проблема такого положения была в том, что с туалетом была просто беда. В углу камеры, ну или палаты, была дыра, куда человеку не пролезть, даже если его фамилия Копперфильд. Так что попасть струёй со связанными руками было не просто. Но я, в основном попал, после чего и заподозрил, что где-то в роду скрываются циркачи – акробаты. Облегчившись, стал задумываться о том, куда меня всё же занесло. Постучал в дверь коленом, но обивка надёжно изолировала любой шум. Орать не хотелось. Да и смысла, похоже, небыло. Приложив ухо к иллюминатору, услышал долгий крик, на который никто не реагировал. Похоже, местные привычны и к шуму, и к его источникам.

Оставалось только сидеть и копить силы. Должны же хоть иногда кормить и поить? Вот там с живым человеком и переговорю. А говорить с людьми я умею. Меня за это шеф и ценил и даже закидоны с дамами прощал и покрывал не раз, вытаскивая из очередного загула.

Странной была эта палата. Мозг ватный, мысли проталкиваются в него тяжело, но вот не нравится она мне. В смысле не потому, что я в психушке и мне вообще тут всё не нравится. А вот… ну само всё это. Почему лампа светится, а чёрная? Почему стены как будто брезентовые. Вонища эта не нравится, как будто нельзя было сделать обивку из синтетики и помыть шлангом? Дырка эта в полу – резиновая. Понимаю, это чтоб башку себе не разбить, но… кто так делает? Технологичнее же можно.

На полу еда высохшая. Каша, что ли была? Ну, тогда понятно. Я лет с пяти зверею при попытке меня кашей накормить. Признаю только гречневую, да рисовую. Последнюю предпочитаю в виде плова. А тут не то перловка, не то ещё какая-то такая же фигня. В армии, помню, консервы были. Перловка с мясом. Народ уплетал так, что треск за ушами стоял. А я с трудом в себя впихивал, измывался. И то больше из-за понимания, что силы нужны очень и немедленно. Менялся с теми счастливчиками, что получали другие консервы.

А тут, пока думал и визитёры нарисовались. Вначале иллюминатор закрыла ряха, по-другому и не скажешь. Даже в иллюминатор полностью не поместилась. Но я на всякий случай кивнул, дескать привет, я соскучился. Заходи, давно жду. Тот дверку то и отворил. Оказывается, там целая делегация скрывалась. Ну – двое из ларца, примерно одинаковы с лица – это понятно. Секьюрити. Хотя, нет. Тут другая специфика. Санитары это должны быть. А вот третий – это явно доктор. Аккуратный, в пенсне, при галстуке. Интеллигентный, с виду, человек. Глаза мне его не нравятся. И движения. Волчара, на вроде моего сержанта в учебке. А тот был тот ещё убивец с персональным кладбищем. Может сам себе жути нагоняю от непонимания? Всё может быть, но тут лучше перестраховаться. А не с его ли женой у меня случайно получилось?

– Добрый вечер, юноша. Я – доктор Бит. Помнишь меня?

– Нет. – и на всякий случай помотал головой. А потом как током шарахнуло. Был у меня однажды случай. Нарвался на гопников, они меня электрошокером приложили. Я с этим доктором на неродном языке говорю. Совсем не родной, но знакомый. А я только на родном и родном – ругательно-командном могу общаться. Это как это меня?

– Жаль. Однако, это я тебя все три месяца пользовал, что ты тут находишься. Ты крайне интересный пациент.

– Не помню. А чем интересный?

– Давай так, тебя вымоют, накормят и переоденут. А потом мы поговорим. Согласен? А то ту не очень… – доктор поморщился, окидывая взглядом, всё же палату. Ну, раз он доктор, то явно же палата?

– Согласен.