Читаем Парни из Островецких лесов полностью

Богусь неохотно отвечал, откуда и зачем приехал. Этим он отчасти хотел внушить уважение к своей персоне, а отчасти действительно руководствовался обязывающей его секретностью. «Связной», — подумал о нем Здзих. Он сам уже неоднократно был связным. Но Богусь производил впечатление связного «высшего уровня». Из намеков, бросаемых мимоходом, можно было сделать вывод, что он имеет дело с самим командованием. Недаром он ездил в Варшаву, Радом, Краков. Это, конечно, придавало ему особый блеск.

Уже в первый день выяснилось, что желания Богуся не многим отличаются от мечты Здзиха. Оба представляли себя только в партизанском отряде. Каждое поручение они выполняли старательно, добросовестно, но эти задания рассматривали одновременно как чистилище, через которое они попадут в лесной рай. Богусь, как он сам говорил, имел особые счеты с гитлеровцами и жаждал поговорить с ними иначе, чем до сих пор.

— Я бы им так влепил!

И, разъясняя это Здзиху, он, забывшись, выдернул руку из кармана и взмахнул кулаком. Когда он хотел спрятать руку обратно, было уже поздно. Здзих схватил ее за кисть, задержал и удивленно спросил:

— Что это?..

Правая рука, лишенная четырех пальцев, выглядела беспомощной. Здзих смотрел на нее с сочувствием. Богусь выдернул руку, ощетинился:

— Тебя это не касается!

Больше на эту тему они не разговаривали. Здзих старался не смотреть на покалеченную руку. Богусь стыдливо ее прятал, чтобы избежать сочувствия. А когда кто-нибудь хотел расспросить Богуся об этом, Здзих опережал того:

— Проваливай! Не твое это дело…

Богусь был ему за это благодарен. Это не значит, что Здзих потихоньку не старался разузнать, что стало причиной несчастья этого симпатичного хлопца. Но он так и не узнал ничего определенного. Говорили, что в Радоме Богусь передавал советским пленным еду через проволоку и какой-то фриц прошелся ему по руке из автомата. Говорили также, что во время нападения на жандармов эту память о себе оставила ему граната.

Но Богусь имел в виду не руку, когда говорил, что у него с немцами свои особые счеты. Рука рукой, кое-как он все же мог ею владеть. Хуже, что он потерял отца.

Поздней осенью сорок второго в Стараховицких лесах действовал отряд Гвардии Людовой под командованием Горбатого. Гитлеровцы напали на его след, обложили лес. Бой был ожесточенным и кровавым. Партизанское дело — ударить и отскочить. Они ударили, а отойти не смогли. Отряд понес тяжелые потери. Кто-то, очевидно, донес на него, с собачьей преданностью выдал жандармам. Доносчика необходимо было обнаружить и выследить. Эти задачи поручили отцу Богуся и его товарищу. Они обнаружили след. Был вынесен приговор. Вдвоем и должны были его привести в исполнение. Отправились в лес. По пути была деревня — Ясенец-Илжецки. Здесь им пришлось заночевать. Но предатель был настороже. Он почуял, что близок его конец, снова удрал и предупредил жандармов. Те пришли ночью, окружили дом, где остановились партизаны, Предложили сдаться. Напрасный призыв, но борьба была неравной. Прорваться сквозь кольцо палачей не удалось. Оба пали в бою.

С тех пор Богусь загнул на гитлеровцев палец. Тот один-единственный, оставшийся на правой руке, но это как раз имело свою силу и значение. Штабу он приносил много пользы. Многие старались переманить его к себе.

Здзиху нравился Богусь. Жалел, что паренек настоящий непоседа: то тут, то там, даже места нигде не согреет. Здзих хотел бы, чтобы он остался с ним. Как Юрек. «Втроем мы бы многое сделали», — думал он.

Но Богусь уехал в тот же день. Он не сказал куда, но Здзих догадался, что в Варшаву, и даже позавидовал про себя такому путешествию. Ведь, возможно, он увидел бы там собственными глазами тех, неизвестных ему людей, которые составляют штаб, присылают сюда «Гвардиста» и «Трибуну», отдают приказы.

После памятного случая с охранником взрослые смотрели на него по-другому. Он уже не был для них ребенком. Все чаще пользовались они его помощью. Поэтому он не удивился, когда однажды вызвал его к себе Дядя.

— Получишь ты, Здзих, задание…

Парнишка насторожился. Вступление звучало интригующе, и Здзих был уверен, что на сей раз речь пойдет не об обычных надписях на стенах или разбрасывании на заводе листовок, а что предстоит какое-то важное дело.

— Надо бы на некоторое время изолировать фрицев от внешнего мира, — уточнил Дядя.

— Как это изолировать?

— Ну, понимаешь, прервать телефонную связь.

— Телефоны?

— Со всеми телефонами тебе не справиться. А вот столбы. Парочку свалить бы на землю. Как ты думаешь, это возможно?

Предложение было неожиданным. Здзих кивнул головой:

— Почему же нет? Когда?

— Это я тебе скажу позднее. Сейчас подбери себе парней. Надо найти топоры, пилы. Обдумать, что и как. Ну как, Здзих, добро?

— Так точно, начальник! — с готовностью ответил Здзих.

В тот же день он связался с Юреком. Они обговорили задание и задумались, кого бы взять еще. С кандидатами в Людвикуве затруднений не было. Они перечислили их: Стасек, Стефек, Метек, Здзисек…