Читаем Парни из Островецких лесов полностью

Однако пани М. не сердилась на них. Надо было быть бдительной, тем более что все свидетельствовало о том, что опасность с каждым днем возрастает. В близлежащих городах и в деревнях появлялось все больше вражеских солдат. Это было связано с радостной вестью о том, что началось наступление из-за Буга. Немцы намеревались закрепиться на Висле и поэтому заранее готовили тылы. Со дня на день они могли появиться и в Мочидлах.

Перемены коснулись и островецких партизан. Юрек узнал об этом из приказа, который случайно попал к нему в руки:

«Армия Людова, командование III округа. 13.VII 1944. Приказ № 16.

С сегодняшнего дня на базе существующих отрядов создается новая воинская часть под названием: 1-я бригада имени Келецкой земли в следующем составе…»

Далее перечислялись должности и псевдонимы лиц, среди которых Юрек нашел многих знакомых. Сержант Горец в соответствии с этим приказом назначался командиром 2-й роты 2-го батальона.

Приказ был подписан новым командующим округом подполковником Метеком. Итак, слухи о создании бригад подтвердились.

Неизвестный Юреку подполковник Метек, должно быть, серьезно взялся за дело. В одном из последующих его приказов говорилось: «Знакомясь с округом, я обнаружил, что некоторые районы либо поддерживают нерегулярную связь, либо вообще не имеют никакой связи с отрядами. Категорически предупреждаю, что виновные в халатности будут привлекаться к самой суровой ответственности».

«Командующий попал в самую точку», — думал Юрек. Связь у партизан действительно давно уже хромала. Случалось, что связной добирался раньше, чем сообщали пароль. Тогда возникали ситуации вроде той, в которую однажды попал один из связных. Он явился к крестьянину, которому должен был передать распоряжение командования. Поскольку оба не знали друг друга, партизан пытался выяснить, к тому ли человеку он пришел.

— У вас есть колодец, хозяин? — спросил он, как было условлено.

Крестьянин удивленно взглянул на него: тот стоял в нескольких шагах от колодца.

— Так вот же он, — ответил крестьянин, пожав плечами.

Отзыв должен был звучать иначе.

— Ну да, а колодец, понимаете, колодец у вас есть? — продолжал допытываться связной.

Но крестьянину надоели эти глупые расспросы:

— А это что, сарай, что ли? Вы же видите, что колодец.

Связной понял, что так они ни о чем не договорятся. Потеряв терпение, он сказал крестьянину, с чем и к кому пришел.

— С этого и надо было начинать, — засмеялся хозяин. — Нового пароля нам еще не сообщили, поэтому откуда я могу знать!

Теперь, как следовало из приказа, в этом отношении все должно было в корне измениться.

Но изменилось не только это. До Мочидлов доходили вести о том, что партизанские бригады с каждым днем росли и крепли, что установлена более тесная связь с наступавшей с востока 1-й армией Войска Польского, что участилась доставка с воздуха оружия и боеприпасов, улучшилось вооружение, снабжение продуктами. Партизаны внимательно следили за ходом наступления Советской Армии, отсчитывали дни, остающиеся до того момента, когда через пылающую линию фронта они смогут протянуть руку людям, идущим им на помощь, несущим освобождение.

Слухи о наступлении Советской Армии подтверждались и приказом командования Армии Людовой, который Юрек, не отрываясь, прочитал с пылающими от волнения щеками: «Борьба с гитлеровскими бандитами и захватчиками вступает в решающий этап. Союзническая Советская Армия вместе с Польской армией перешла Западный Буг и, прорвав фронт противника, развивает мощное наступление в направлении Люблина».

Значит, все это было правдой. Мучительно сознавать свое бездействие, когда происходят такие большие события. Юрек осматривал свои ноги, пробовал ходить. Однако идти в лес было еще рано.

Однажды ночью он проснулся и начал прислушиваться. Ему показалось, что где-то вдали раздается приглушенный гул канонады. Сердце радостно заколотилось в груди. Он закрыл глаза, затаил дыхание, чтобы лучше было слышно. Фронт грохотал, как буря, неся с собой свежий ветер. Дышать стало легче.

В эти дни Юрек хотел лишь одного — остаться живым. Глупо тонуть у самого берега, глупо умирать в последний день войны, когда кошмары оккупации остались позади. Когда надежда выжить становится близкой и чуть ли не ощутимой, возрастает цена собственной жизни. Каждый солдат боится больше всего первых и последних дней войны. Юрек их тоже боялся.

Из тройки друзей он остался теперь один. Какая участь ожидает его? Дойдет ли он? «Ведь кто-то должен дойти» — звучали в ушах слова, сказанные когда-то Здзихом, очень давно, чуть ли не год назад.

Тогда партизанская война ассоциировалась у них со вкусом подгоревшего на костре супа, запахом сосновой хвои и цветом серебристой луны на фоне темной лесной ночи. Дни сражений и ночных переходов изменили эту картину. Им пришлось познать еще привкус крови и вонь гноящихся ран.

В партизанские отряды вливались все новые и новые группы молодежи того же, что и они, возраста, с таким же, как и у них, жизненным опытом.