— Эх ты, партизан, а не знаешь, что такое каде. Карабин деревянный…

— Ты что, с луны свалился?

То, что сказал Эдек, Здзих принял за шутку, но голос Эдека был совершенно серьезен.

— Говоришь, что хочешь к партизанам, но тебя интересует оружие, а не партизаны…

— И то, и другое, — прервал его Здзих. — Ведь без одного нет и другого?

Эдек приподнялся на локтях, подпер ладонями подбородок и посмотрел в глаза Здзиху.

— А ты как думаешь? Уважаемый пан идет себе в лес, там на первой же сосне висит табличка: «К партизанам просим идти этой дорогой»? Приходишь на место, к складу с оружием, выбираешь то, что тебе понравится, и — на сраженьице. Хорошо, если бы так было. Каждый бы так хотел. Но у нас, братец, иначе. Если хочешь идти к нам, то должен иметь оружие. Свое собственное оружие, понимаешь?

— Понимаю, — задумчиво произнес Здзих. — Понимаю, — повторил он.

Эдек видел, как сжались тонкие губы парня. Теперь он пожалел, что сказал ему это. Черт его знает, что он готов сделать.

Здзих вздохнул. На щеках, покрытых редкими веснушками, выступил пот. Пальцы сами собой сжались в кулаки. Зажатые в ладонях стебельки травы запахли терпко и свежо. Рыжеватая прядь волос упала на наморщенный в глубокой задумчивости лоб мальчишки. «Теперь это может пригодиться, — повторял он про себя. — Теперь это может пригодиться».

— У меня будет оружие! — сказал он твердо, с уверенностью. — Понимаешь, Эдек, у меня будет оружие…

В его голове возник конкретный план. Кто-то, конечно, должен ему помочь. Только кто?

Но и на этот вопрос у Здзиха уже был готов ответ.

Покушение

Юрек аккуратно сложил газету и как раз засовывал ее во внутренний карман пиджака, когда за окном раздался условный свист. «Ага, секретное дело», — подумал он и взглянул на мать, хлопотавшую на кухне. Казалось, она ничего не заметила. Юрек знал, что она не любила эти «таинственные» сигналы. Она начинала беспокоиться, опасаясь за каждый шаг Юрека, за все, что происходило не у нее на глазах. Естественная, материнская любовь к сыну усиливалась чувством ответственности за его судьбу перед отцом, оставшимся далеко отсюда, во Франции. Здесь, в Польше, они были вдвоем. Случилось так, что летом 1939 года они приехали на родину навестить родных. Мать и сына война застала в стране, из которой они когда-то уехали в поисках работы. Был в этом какой-то злой рок. Родина проводила их нуждой и голодом, а через несколько лет встретила войной.

Юрек беспокойно покрутился и выглянул в окно:

— Мама, я пройдусь.

Она хлопнула дверцами шкафчика в кухне, повернулась к нему.

— Что, ты уже там понадобился?

— Нет, я просто так…

— Я же слышала, там кто-то свистел.

Значит, все-таки слышала, Юрек-то надеялся, что тихий свист дойдет только до его ушей.

— Иди, иди, находишься, тогда увидишь…

Она знала, что попытки удержать сына в таких случаях безуспешны. Всегда это кончалось ссорой, и Юрек все равно уходил, к тому же обиженный и злой.

Здзих с нетерпением ждал его.

— Копаешься, как старая баба.

— Знаешь, не мог быстрее.

Они пошли вдоль улицы. Здзих кусал губы, искоса посматривал на Юрека, не решаясь начать настоящий разговор.

— Виделся я с Эдеком, — начал он издалека.

— Ну?

— Здорово у партизан! — бросил Здзих неохотно.

Юрек не ответил. «Болтовня! — подумал он. — Будто я не знаю, что здорово».

— Ну и что? — отозвался он после долгого молчания.

— А ты пошел бы?

Юрек остановился у изгороди, пальцами дотронулся до штакетника.

— Мы уже раз ходили.

— Но теперь уже по-настоящему.

Некоторое время они шли молча. Вдали поднимались строения островецкого завода. Здзих смотрел в их сторону.

— Знаешь, я тоже не хотел бы, как в прошлый раз… От нас зависит, чтобы получилось иначе.

— Где там, зависит…

— Понимаешь, без оружия не получится, — продолжал Здзих. — А вот будет у нас оружие, тогда другое/ дело.

— Мудрец. Да только где взять?

Здзих ждал этого вопроса. Он остановился и еще раз испытующе взглянул в лицо товарища.

— Юрек, — произнес он медленно и серьезно, — не отказался бы ты от налета?

— От чего?

Здзих слегка коснулся его плеча. Навстречу им шел паренек их возраста. Поравнявшись с ними, он бросил взгляд в сторону Здзиха и небрежным жестом поднес руку к шапке:

— Привет!

— Привет…

— Что это за тип? — спросил Юрек, когда тот исчез за углом.

— Его зовут Петрушка. Удрал из юнаков.[3] Трясется, что немцы его снова накроют.

— Давно ты его знаешь?

— Так себе. Ну, так как насчет налета? — вернулся он к прежней теме. — Хочешь?

— А что мне хотеть?

Здзих огляделся вокруг.

— Понимаешь, — таинственно зашептал он, — я знаю одного веркшуца.[4] У него такой вальтер! — Он показал большой палец правой руки. — Стоит его сделать.