Читаем Парламентеры полностью

Ваминор помолчал еще немного, а потом неожиданно спросил:

– Скажи, Ари, а этот Хлайд тебе не стучал, а? На персонал, на других пациентов?

– В смысле? Не был ли он осведомителем?

– Ну, да!

Арибальд несколько опешил:

– Полноте, Ва, на кого он может настучать? На санитара, который недостаточно рьяно отдраил очко в коридорном сортире? Так это надо стучать не мне, а старшей медсестре. Я ведь не сотрудник клиники, я просто провожу тут исследования.

Коммандер тихо вздохнул.

– А почему ты спросил, Ва? – Арибальда разобрало любопытство. – Надеюсь, эта информация не закрыта от гражданских?

– От тебя – нет, – сухо ответил Ваминор. – Потому что ты свидетель. Пока – свидетель.

Арибальд не выдержал и остановился, после чего вынужден был остановиться и Ваминор. Остановиться и обернуться.

Тон Ваминора вдруг стал донельзя официален, отчего в нем прорезалась смутная и пока неявная угроза.

– Скажите, мэтр Арибальд, известно ли вам, что мнемографическая аппаратура, используемая вами в исследованиях, одновременно является мощным коммуникационным средством для ваших пациентов? Что на сеансах мнемозаписей пациенты могут отправлять сообщения другим пациентам и получать сообщения от них?

– То есть как это? – у Арибальда на миг потемнело в глазах. – В каком смысле сообщения?

– В прямом, – буркнул Ваминор. – В стенах клиник зрел натуральный бунт, и твои мнемографы стали для заговорщиков замечательным телефоном, телеграфом и видеосвязью. То, что ты считал видениями, Ари, на самом деле являлось посланиями от одного пациента остальным. Обычно даже незакодированными. Все это настолько лежит на поверхности, что я докопался до истинного положения вещей за какие-то три часа. Поэтому мне очень трудно поверить, что ты, Ари, об этом свойстве мнеморегистрирующей аппаратуры не знал. Ты, мэтр! И не знал?

– Ва, – жалобно пробормотал Арибальд. – Я действительно ни о чем подобном не подозревал!

Затем мэтр все же засомневался, как и подобает истинному ученому:

– Погоди, Ва! А откуда у тебя эта информация? С чего ты взял, будто мои мнемографы для людей являются видеотелефонами?

– Хлайд сообщил, – неохотно признался Ваминор. – Вообще, мне не следовало бы говорить это тебе, но… Хлайд стукнул, а затем еще несколько пациентов подтвердило. Мои ребята их допросили. С пристрастием. Поверь, этим пациентам крайне невыгодно было лгать. Так что я уверен: они сказали правду.

Коммандер помолчал немного, потом похлопал Арибальда по плечу:

– Такие дела, Ари. Я-то тебе верю, но если я не приму некоторых мер, хотя бы внешне, венценосные меня не поймут. Так что… впредь ставь меня в известность о том, куда собираешься направиться. Это касается и твоей помощницы тоже.

Арибальд угрюмо кивнул. Еще раз ободряюще похлопав его по плечу, Ваминор пошел назад, к зданию клиники. Ничего не оставалось делать, как последовать за ним.

С минуту Арибальд шагал молча, обдумывая услышанное. Затем появился первый серьезный вопрос.

– Ва, погоди!

Коммандер замер и обернулся; Арибальд тотчас догнал его.

– Ва, но ведь если дело обстоит так, как ты сказал, всю необходимую информацию о бунте, который якобы готовился, ты можешь выбить из Хлайда и остальных пациентов. Средство общения пациентов становится их бичом, ибо их переговоры слышат все, кого пишут на мнемографы.

– Так, да не так, – возразил коммандер. – В том-то и дело, что трафик сообщений по этой виртуальной мнемосети обладает избирательностью. Отсылающий сообщение сам решает, кому его адресовать. Кто услышит это сообщение, а кто не услышит. Более того, даже если в конкретный момент времени к мнемографу подключен лишь один из заговорщиков, он может оставить послание остальным и оно будет терпеливо ждать, а когда твои коллеги примутся регистрировать и их «бред», подключив тем самым к сети, оно дойдет до получателей. Единственный, кто в состоянии перехватить депешу с грифом «для своих» – это ты и твои коллеги у мнемографа. Но беда в том, что для вас их депеши – всего лишь наркотический бред пациентов, иллюзии одурманенных людишек.

– Погоди, погоди, – усомнился Арибальд. – Ты вообще представляешь себе базовые принципы мнемографии? Хотя бы в общих чертах?

– В общих – представляю. Но я также осознаю и тот простой факт, что для использования в клиниках спасения наши привычные мнемографы пришлось адаптировать под запись биотоков человеческого мозга. Я не биолог, но способен понять, что наш мозг функционирует несколько иначе, чем мозг млекопитающих.

– Ну и что? – искренне удивился Арибальд. – Базовые принципы записи все равно сходны. Адаптация там была минимальная, насколько я знаю.

– А кто ею занимался, знаешь?

– Да какая разница!

Ваминор грустно усмехнулся:

– Какая, говоришь, разница?

Он задумчиво поковырял носком сапога гравий на дорожке.

– Я тебе и так наговорил больше, чем следовало. Но скажу еще.

Коммандер Ваминор поднял на мэтра Арибальда льдисто-голубой взгляд потомственного стража.