– Знаешь, – задумчиво протянул Шамрай на эскалаторе. – Я, кажется, придумал, кого выбрать следующими. Десятыми. Юбилей, как-никак.

– Кого? – без особого интереса спросил Потехин. Он знал наверняка, что ближайшие два месяца Шамрай будет сыпать подобными идеями ежедневно, а сам Потехин будет их ехидно критиковать.

Впрочем, вариант с «SAAB-КАМАЗом» он тоже сначала критиковал. А получилось ведь!

– «Комацу-Катерпиллар»! – торжественно объявил Шамрай. – Рекламу в вагоне глядел? Они грузовое сообщение с Титаном сворачивают. Значит, жмутся на топливо. А раз жмутся – значит, раскошелятся. Точно тебе говорю.

– Ну-ну, – проворчал Потехин. – Не споткнись, теоретик! Приехали…

– Все таки мы молодцы, – заметил Шамрай уже перед корчмой «Елки-палки». – Девять контор окучили! Девять! Купили и не пикнули. И еще несколько окучим, чтоб мне лопнуть!

Потехин только снисходительно улыбался. Выгодное это дело – вечно торговать вечными двигателями.

* * *

Генеральный молчал довольно долго – горе-физики, наверное, успели уже спуститься и покинуть здание корпорации.

Зам по развитию дипломатично кашлянул. Генеральный очнулся и обвел медленным цепким взглядом шестерку подчиненных. Потом залпом допил виски.

– Проект под сукно, – объявил он, брезгливыми щелчками отпихивая сафьяновую папку с контрактом и бланш с носителем. – Конрад, подготовишь отчеты в Гостопливо и Юропиан Петролеум.

– А проверять будем? – осторожно справился зам по развитию.

– Нет, – отрезал генеральный. – А то, не дай бог, заработает. Кому оно надо? Под сукно! Пусть потомки разбираются. Захотят – пусть себе к звездам летают. А нам и на матушке-Земле хорошо. Качать из нее топлива еще – не перекачать. На наш век точно хватит. Кстати, Конрад, сколько у нас уже проектов под сукном? Штук тридцать?

– Тридцать два. И еще шесть заявок на рассмотрении. Я прикидывал, две – явная туфта, две могут оказаться перспективными, а еще насчет двух эксперты не имеют единого мнения. Надо изучать.

– Надо – изучим, – твердо сказал генеральный, звонко хлопнул ладнями по столу и восстал из ортокресла, аки дядька Черномор из моря-окияна. – На сегодня все. Я в «Табулу Расу». Кто-нибудь составит компанию?

Мысль о том, что скупка вечных двигателей тоже может быть прибыльной, так и оказалась невысказанной.

* * *

Шайя-Ду почтительно присел и выключил воспроизведение. Линк-переводчик тотчас потерял интерес к происходящему и задремал в своем закутке. Капитан был мрачен.

– Что скажешь? – обратился он к Сибайя-Ду, ведущему физику разведывательного крейсера «Ийя Центавра».

Сибайя слегка приподнялся в ложементе и плюхнулся на место. Излишним почтением к флотским он не страдал, но и совсем уж пренебрегать субординацией тоже считал неправильным.

– А что тут говорить, капитан? Они даже подлетное время обсчитали правильно. Аналог пятикратной скорости света. Это однозначно рабочий концепт, довести его до ума даже при земном уровне техники несложно. Главное они сделали – научились грамотно синхронизировать квантовые переходы.

– И что ты мне предлагаешь? – брюзгливо осведомился капитан. – Докладывать Светлейшим, что дикари с каменными молотками изобрели синхрофазотрон?

– Зачем же? – вкрадчиво произнес Сибайя. – Во-первых, земляне – не дикари с каменными молотками, а туземцы с прямоточными планетолетами и готовым концептом межзвездного двигателя. Да и сам двигатель – далеко не синхрофазотрон. Посложнее будет.

– Не пойму я, куда ты клонишь, – напрягся капитан. – С докладом-то что, Сибайя?

– Совсем недавно вы слышали чеканную формулировку, мой капитан, – невозмутимо отозвался физик. – Под сукно. Ей-ей, стоило переместиться на четыре световых года, чтобы это услышать.

Спасти рядового Айвена

– Выключай, – буркнул Арибальд.

Дежурный санитар, небритый человек с тусклыми глазами, послушно клацнул тумблером на пульте мнемографа.

Помощница Арибальда, совсем еще молодая эльфийка по имени Фейнамиэль, грустно поглядела в сторону полупрозрачной стены, за которой бредил самый интересный пациент. Пациента звали Иван, но эльфы предпочитали называть его Айвеном. Согласно досье из истории болезни, до возвращения эльфов на Землю он был радиофизиком, однако в данный момент воображал себя портным.

Полупрозрачность стены заключалась в следующем: эльфы и санитар из пультовой прекрасно видели все, что делается в палате, а пациент их видеть не мог, так что правильнее было бы назвать стену односторонне прозрачной. В данный момент в палате не происходило ничего интересного: Айвен в совершенной отключке валялся на койке и за последние полчаса ни разу не шевельнулся. Бред у него случался презанятнейший, вот как например сегодня.

Арибальд жестом отослал санитара, подождал, пока за ним закроется дверь, и исподлобья поглядел на Фейнамиэль.

– Что скажешь? – хмуро осведомился он.

– Он опять наделил вас женским именем, мастер Арибальд, – виновато пробормотала эльфийка. – Вас и коммандера Ваминора.